В дождливый летний день в Пограничье, любители природы находят не только спасение от жары, но и новые тайны в звуках стекающей воды и тропических растениях. Каждая капля осадка открывает новое свидетельство о геноме хищника, который манит на себе жертв через самые незаметные знаки....
Закашлялся, смех затих и сменился на что-то типа подвывания.
Я пощекотал нос зверёныша, всё ещё зажатый у меня в кулаке.
— Сдаётся мне, что ты всё-таки не пожиратель. А максимум пожирёнок.
— Кажется, Хмурый нас опережает, — сказал Датч, проверяя, сколько у него патронов в магазине. — Идём?
Я кивнул, а потом снова почесал зверёныша по носу.
— Ну что? Покажешь, кто здесь у вас пожиратель?
Зверь пискнул, то ли соглашаясь, то ли приняв свою участь. Я увеличил дистанцию с Датчем и, сканируя пространство, направился в глубину зала.
Чем глубже мы удалялись в южные залы, тем светлее становилось. Один склад сменился таким же складом, только барахла здесь было меньше. Стали попадаться строительные материалы: обожжённые гладкие кирпичи, стальные пластины, какие-то балки и мешки, напоминающее цемент.
В конце второго зала прохода было уже два. Но понять, куда идти, было легко. Указатель в виде мёртвого виверрового лежал в левом проходе, всего в паре метрах от входа. Одежда на спине у него была разодрана. Сразу три полосы рваной куртки, пропитанной кровью рубашки и столько же глубоких порезов.
Мы переглянулись с Датчем, а зверёныш в моей руке снова пискнул. И кажется, вздохнул, пощекотав ладонь. Я переступил невидимую черту, подстраиваясь под новое освещение. Светился уже весь потолок, не только светлячки, но и та растительность, в которой они ползали. Тоже, скорее всего, разработки древних, чтобы и на электричестве сэкономить, и эффект солнечного света под землёй создать.
Зал, в котором мы оказались, был меньше предыдущего.
Меня позвал Датч, указав рукой на присыпанный песком пол.
— Ещё одни, — кивнул голландец. — Но, может, и два.
Я посмотрел на красное пятно, про которое он говорил. Тела не было.
