– Не шибко, видать, он тебя испужался, если сегодня он снова…
Будкин страдальчески сморщился и вдруг тоже захехекал.
– А я, Витус, того… Забыл ему сказать, на каком уроке нельзя выпендриваться…
Надя и Таточка уже спали, а Служкину надоело сидеть на кухне с книжкой, и он решил сходить в гости. Например, к Ветке.
Дымя сигаретой, он брёл по голубым тротуарам изогнутой улочки Старых Речников. Редкие фонари, словно фруктовые деревья, печально цвели среди сугробов. Вдали, за снежными тополями и крышами, за печными трубами, скворечниками и лодками на сараях, призрачно белели сложенные гармошкой пласты многоэтажек. Небо над ними было беспорядочно исцарапано зигзагами созвездий.
Дверь открыл Колесников и, увидев Служкина, сразу выпихал его на площадку и выбежал сам.
– Слушай, Витёк! – радостно зашептал он. – Выручи, вот так надо!.. – Он ладонью азартно отрезал себе голову.
– А в чём дело?.. – нехотя поддался Служкин.
– Мне, понимаешь, надо из дому на ночь смыться!.. Ты скажи, что тебе Будкин звонил, что его на мосту ГАИ остановило и машину на стоянку отправило – надо, чтобы я приехал выручать! – Колесников выдал эту версию с ходу, видно, заготовил заранее.
– Да ну тебя… – скорчился Служкин.
– Витёк, ну как братана прошу, как мужик мужика!..
С кислой миной вслед за ним Служкин вошёл в прихожую. Ветка выглянула с кухни, увидела Служкина, завизжала и кинулась целовать.
– Да слезь ты с меня!.. – отбивался Служкин. – Ветка, не ори, дело есть! Мне только что Будкин звонил. Его на мосту ментовка остановила и машину отняла. Он просит, чтобы Вовка его отмазал.
– Прямо сейчас? – удивилась Ветка. – А завтра-то нельзя?
– Завтра будут уже вторые календарные сутки стоянки, – быстро сочинил Служкин. – А это удвоение платы.
– А чего он нам не позвонил? – подозрительно спросила Ветка.
– Говорит, звонил, да не смог дозвониться.
– Да блин… – сказала Ветка и печально посмотрела на Колесникова. – Это надолго?
– На всю ночь… – скорбно ответил Колесников и повесил голову.
– Надо, – Колесников тяжело вздохнул. – А то он плакать будет…
– Ну ладно, – грустно согласилась Ветка и пошла на кухню, но оттуда крикнула: – А ты, Витька, раздевайся, проходи.
Колесников просиял и показал Служкину сжатый кулак с оттопыренным большим пальцем. Служкин скривился и показал ему сжатый кулак с оттопыренными большим пальцем и мизинцем. Колесников укоризненно развёл руками, дескать, «о чём речь!». Служкин неторопливо раздевался, а Колесников торопливо одевался.
