А вот так выйти бы из нашего затона, и дальше – Кама, Волга, Каспий, а потом Турция, Босфор, Афины, Трапезунд, Мальта, Гибралтар, потом – Атлантика, Америка, Мексика… – Будкин, зажмурившись, сладострастно прошептал: – Индийский океан…
Служкин согнулся, подбрасывая в костёр палку.
– Нету этого ничего, – сказал он, глядя в огонь. – Как географ, заявляю тебе со всем авторитетом. Всё это выдумки большевиков. А на самом деле Земля плоская и очень маленькая. И всем её хватает. А мы живём в её центре.
– Ну тебя нафиг, – махнул рукой Будкин и обратился к Наде: – А знаешь, Надюша, как я назову свой катер? «Надежда»! Слово очень красивое. И имя. И ты. Пойдём со мной в кругосветное плавание, а он пускай здесь остаётся и пьёт своё разбавленное пиво из трёхлитровой банки. Пойдёшь?
– Пойду, – согласилась Надя. – Но в полукругосветное. До Америки, – и она засмеялась, видя искреннее огорчение Будкина.
Только через час они доели шашлыки и допили вино. Будкин посидел некоторое время, мечтательно глядя в небо, и сказал:
– Пойти, что ли, на «Скумбрии» по ночной Каме покататься?..
Он тяжело поднялся и пошагал от костра. Служкин молчал.
– Отпусти меня с ним, а? – вдруг жалобно попросила Надя.
– Иди, – после раздумья согласился Служкин и негромко добавил: – Всё равно неизвестно, кто кого отпускает…
Надя помолчала, потом придвинулась к нему, обняла за шею и поцеловала в небритую щёку. Затем она вскочила и побежала в темноту, но, пробежав десять шагов, неожиданно повернула к палатке, залезла туда и что-то вытащила.
– Ты от костра не отходи и за Татой следи, – вернувшись, сказала она. – Пощупай ей штанишки – если мокрые, то запасной комбинезон у меня в сумке. А это тебе, чтобы одному не грустно было, – и она протянула Служкину бутылку коньяка.
– «Променял друга на рюмку, правда, очень хорошего, коньяка», – печально улыбнувшись, процитировал Служкин и взял бутылку.
Он сидел у костра один – будто один на целой планете, будто один в лунном кратере, потому что почти со всех сторон его песчаную площадку ограждали невысокие зубцы песчаных хребтов, а за их гребнями ярко и густо горели звёзды. Внеземное ощущение усиливала и решётчатая громада старого насоса – то ли это опустился космический корабль, то ли на полушаге застыл фантастический треножник марсиан. Выкурив полпачки и выпив полбутылки, Служкин поднялся, проверил Тату и пошагал к опоре насоса.
По монтажной лесенке, охваченной обручами, Служкин вскарабкался на самый верх конструкции.
