Отсюда и была видна вся плоская Земля, на которой он жил: тёмные боры Закамска, россыпь огней Речников вдоль кромки обрыва, ярко освещённый затон со спящими кораблями, широкая и чёрная лаковая дорога Камы, лунный кратер с палаткой и костром, равнина незнакомой Служкину стороны реки, укрытая светлым ночным туманом, и целое озеро огней далёкого города.
Звёзд на небе было так много, что казалось, будто там нельзя сделать и шага, чтобы под ногой не захрустело. Однако, видимо, никто там не ходил, потому что стояла такая тишина, что можно было услышать, как в глубине реки собираются завтрашние волны, как с шорохом мягко укладывается на землю лунный свет, как под тёплыми одеялами стучит сердечко Таты, как, потрескивая, ржавеет металл, как улыбается весна, шагая издалека без устали, как ветер ерошит невесомые перья на крыльях снов, как в душе зреют слезы, которые не дано будет выплакать, как волна мягко баюкает лодку, так и не отвязанную от причала, ритмично покачивает её – с носа на корму, с носа на корму, с носа на корму…
Виктор Сергеевич Макиавелли
– Витус, твою мать! На фиг ты криво-то клеишь!?
– Это у тебя глаза кривые, а я клею – прямее не бывает! Сделаем, как в Эрмитаже…
Служкин и Будкин, толкаясь плечами, ползали по полу в ванной комнате Будкина и оклеивали стену кафельной плиткой. В это время в дверь позвонили. Служкин, оказавшийся к выходу ближе, пошёл открывать, вытирая руки тряпкой. За дверью стояла Кира.
– Будкина можно? – спросила она, словно у незнакомого.
– Будкин, к тебе какая-то девушка, – громко сказал Служкин, возвращаясь в ванную. Будкин пошёл в прихожую, а Служкин продолжал клеить кафель.
– А-а, это ты… – услышал он голос Будкина. – Проходи на кухню…
На кухне Будкин усадил Киру и угостил пивом. Оба они долго молчали, и наконец Кира сказала недовольным тоном:
– Ну выпроводи его как-нибудь, что ли…
– Я не хочу его выпроваживать… – пробурчал в ответ Будкин.
– Тогда накачай его, чтобы он уснул.
Служкин услышал, как Кира яростно щелканула зажигалкой.
– Видишь ли, – вдруг сказал Будкин. – Думаю, этого больше не надо.
– Почему, позволь узнать?
– Я люблю другую девушку, – просто ответил Будкин.
– Раньше тебе подобное не мешало.
– Раньше было раньше.
– Вот как? – изумилась Кира. – А он об этом знает?
– Спроси у него, – с досадой сказал Будкин.
– Ладно, – после паузы сказала Кира, и было слышно, как она встала, отодвинув табуретку. – Ты меня проводишь?
– Ты ведь близко живёшь… – виновато произнёс Будкин.
