Автор
Величественный замок Клайвдон превращается в цент подъема после рождения герцогского падаванка. Колокола непрерывно бьют радостную трель, а сельчане из Клайвдон со всей готовностью приходят разделить этот торжественный момент с новоиспечённым герцогом и его семейством. Отец будущего наследника Саймон доверительно переговаривается с местным пекарем, утверждая, что в его рождении не было обычной новорожденной души....
Похоже, «Герцог и я» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– О господи, Дафна, – выдохнул он, слегка приподнимаясь на локтях, – я не могу больше терпеть…
– И не надо, – сказала она, не вполне понимая, о чем они говорят.
– Мы слишком торопимся. – В его глазах промелькнула ирония. – Но в таком случае нам следует подумать о нашей одежде.
– Одежде? А что с ней?
– Она нам мешает. Надо как можно скорее избавиться от нее.
С этими словами он встал с постели и поднял с нее Дафну, которая вначале едва не захлебнулась от возмущения: ей показалось, он решил подшутить над ней в такой неподходящий момент.
У нее ослабели ноги, она чуть не потеряла равновесия, но он успел ее подхватить. Затем его руки стали ласкать ее обнаженные ягодицы, и он спросил:
– Как лучше снять с тебя платье: через голову или спустить к ногам?
Он с такой естественностью задал вопрос, что она собралась ответить, но вовремя спохватилась.
Сначала ее обидела его шутливость в такие минуты, но она тут же сообразила, что он делает это намеренно – чтобы снять излишнее напряжение, и главным образом с нее.
Заданный самому себе вопрос он быстро разрешил в пользу второго варианта, и вскоре одежда лежала у ее ног. Теперь она была обнажена, если не считать короткой шелковой сорочки, сквозь которую просвечивало тело и темнели затвердевшие соски.
Сквозь ткань он гладил ее груди, и эта двойная ласка – упругого шелка и его рук – кружила ей голову, жарким туманом застилая глаза.
– Боже, как давно я мечтал об этом, – сказал он.
– Что же вам мешало? – нашла она силы ответить.
– Не что, а кто. Мой лучший друг Энтони, твой брат.
Еще усилие, и она даже смогла улыбнуться и сказать.
– Какой вы гадкий! Зачем вы так долго его мучили?"
"Однако она почти не слышала своих слов – все ее существо изнывало от желания.
– Я думал о вас каждую ночь, – прошептал он, снимая с нее сорочку. – О ваших губах, улыбке, теле… И в своих грезах я был очень гадкий… Очень испорченный…
Легкий стон сорвался с ее губ.
– Но сегодня мои ночные видения станут явью… – произнес Саймон и, подняв обнаженную девушку на руки, отнес в постель.
Не сводя глаз с Дафны, он стал быстро снимать с себя одежду. Ее кожа в колеблющемся свете свечей отливала цветом спелого персика, прическа, над которой недавно трудился парикмахер, потеряла форму, и теперь волосы свободно спадали на плечи.
Саймон, с поразительной легкостью еще несколько мгновений назад справлявшийся с ее одеждой, не мог так же легко разобраться со своими пуговицами и застежками.
