Автор
Девина укладывает шляпку под правильный уголок перед зеркалом. Она разглаживает лайковые перчатки в ожидании, несомненно, важного мужчины. Приглашение для приема пришло три дня назад - на кремовой бумаге с изысканными водяными знаками и запечатанное искусной почерком. Кажется, ей предстоит подождать довольно долго – наверняка самые важные гости станут первыми к ней приходить....
Она оказывала на него какое-то удивительное влияние… Сначала Эрик отказывался это признавать, но с каждым днем делать это становилось все сложнее. А его решение оставить ее наедине со священником: дескать, а вдруг сможет узнать от старика кое-что для себя полезное?.. О, это просто непостижимо! Так бывает непостижимым любой поступок, который ты совершаешь ради своего друга, – даже если тебе это дорого обойдется. Что-то подобное он мог бы сделать для одного из своих ближайших друзей, в число которых никогда не входили женщины.
Она ему нравилась. Очень нравилась. Более того, он ею восхищался и хотел ее. И именно влечение все усложняло. Он никогда раньше не хотел женщину, которую не мог получить. И никогда не отступался от женщины, которую получить мог. Будь Девина другой женщиной, более умудренной и опытной, он бы уже давно предложил ей интрижку и не мирился бы с пыткой, терзавшей его сейчас.
Сегодня за ужином он смотрел на нее как зеленый юнец на предмет своей первой безумной страсти. Смотрел, предаваясь всевозможным эротическим фантазиям.
– Здесь где-нибудь есть семейная Библия? – послышался у него за спиной ее голос.
Повернувшись, он увидел ее в нескольких шагах, во французском окне. Неяркий свет превратил ее волосы в эфирное облачко, а в глазах зажег звезды.
– Моей семейной Библии тут нет, – ответил Эрик.
– Я имела в виду мою, и вы это поняли.
Он поставил стакан на перила террасы.
– Она должна быть в библиотеке.
"Он не стал с ней спорить по поводу того, кому принадлежала семейная Библия. Даже не попытался опровергнуть ее утверждение, что Библия принадлежала ей. Может быть, начал привыкать к мысли, что поместье должна получить она?
Они прошли по галерее и спустились по ступеням в холл. Разумеется, длинная занавесь, скрывавшая вход в сгоревшее крыло, не позволяла свернуть в ту сторону. Однажды она ее сорвет и будет наблюдать за ремонтом тех комнат – если, конечно, у нее найдутся для этого средства.
Девина провела много часов, обдумывая все, что предстояло сделать. Вот здесь будет аптека, там – кабинет для приема больных, а наверху – кровати для тех, кто слишком болен и не в состоянии вернуться домой. И еще хирургия с опытным хирургом.
