Автор
Девина укладывает шляпку под правильный уголок перед зеркалом. Она разглаживает лайковые перчатки в ожидании, несомненно, важного мужчины. Приглашение для приема пришло три дня назад - на кремовой бумаге с изысканными водяными знаками и запечатанное искусной почерком. Кажется, ей предстоит подождать довольно долго – наверняка самые важные гости станут первыми к ней приходить....
Правда, она еще не решила, где будет находиться сама.
Должно быть, Брентворт что-то сказал или подал какой-то знак, потому что лакей, спешивший им навстречу, внезапно развернулся и пошел обратно. А они с герцогом зашли в библиотеку.
– Будет очень приятно пользоваться этой комнатой, – проговорила Девина. – Мебель здесь отчаянно нуждается в человеческой сущности.
– Что-что?.. Какие-то странные вещи вы говорите…
– Такое ощущение, что здесь все слишком новое, – вот что я имела в виду. Похоже, в этих креслах никто никогда не сидел.
– Тут все выбирал Робертс. Прежняя мебель провоняла дымом и сажей. Бо́льшую часть дома заново меблировал именно он.
– А вы сами ничего не решали?
– Я предоставил это ему. – Брентворт произнес это таким тоном, что стало абсолютно ясно: он больше не желал говорить на эту тему.
Приблизившись к книжным шкафам, он пробормотал:
– Нужно искать среди книг на религиозные темы.
Девина пожала плечами.
– А может, в столе или в каком-нибудь ящике?
– Даже в этом случае Робертс переставил бы ее на полку, когда здесь менялась мебель. – Герцог медленно пошел вдоль шкафов, рассматривая ряды книг. – Могли бы и помочь, – пробурчал он. – Вы же утверждаете, что это ваша семейная Библия.
Девина подошла к шкафу с другой стороны и стала искать религиозные книги. Спустя несколько минут нашла.
– Вот они!
Брентворт тотчас подошел к ней, и, стоя бок о бок, они начали изучать все корешки подряд, хотя некоторые из этих книг были слишком тонкие для Библии. Девина вытаскивала с полки те, что были без надписей на корешках. Отыскав Библию, она с торжествующим криком выхватила ее с полки, но оказалось, что это была совсем другая книга – не та, которую они искали. На форзаце – чисто: ни имен, ни дат рождения или смерти; не было даже коротких записей о важных событиях в истории семьи.
– Похоже, нужная вам не здесь, – сказал Брентворт, потянувшись к самой высокой полке над головой Девины. При этом он оказался настолько близко к ней, что слегка задел ее плечом.
– Ну, она все равно где-то в доме, если, конечно, кто-нибудь ее не уничтожил.
– Вы обвиняете меня в уничтожении семейной Библии? Надо полагать, я это сделал, потому что предвидел: в один прекрасный день появится некая докучливая женщина, утверждающая, что должна получить эту землю.
