Автор
Девина укладывает шляпку под правильный уголок перед зеркалом. Она разглаживает лайковые перчатки в ожидании, несомненно, важного мужчины. Приглашение для приема пришло три дня назад - на кремовой бумаге с изысканными водяными знаками и запечатанное искусной почерком. Кажется, ей предстоит подождать довольно долго – наверняка самые важные гости станут первыми к ней приходить....
Если бы сэр Корнелий прибыл вовремя, шарлатану, приглашенному ее домовладелицей в Эдинбурге, не удалось бы это сделать. Сэр Корнелий был настоящим ученым, и он-то знал, что старинная практика обрезать пациенту волосы при сильном жаре вовсе не помогает так, как помогает прохладный компресс.
– Вы же живы, так? – рявкнул шарлатан, когда она пожаловалась после того, как жар спал.
Да, жива, но болезнь нанесла серьезный урон ее лицу, весу, волосам… и даже мироощущению. Она заболела девочкой, а вынырнула из болезни женщиной.
Именно ее она сейчас и видела в зеркале: женщину со слишком дерзкими чертами, слишком короткими волосами и слишком амбициозными целями. Женщину, которая должна была сделать то, что до сих пор слишком долго откладывалось.
Девина встала и, разгладив бледно-желтую муслиновую юбку, вышла из комнаты и направилась вниз. Она вовсе не рассчитывала на приятную встречу – ведь имелась только одна причина, по которой Брентворт мог прийти сюда сегодня.
Мистер Хьюм поджидал ее у двери библиотеки.
– Герцог вышел в сад, – сообщил он и зашагал с ней рядом. – Я хотел пригласить мою мать, чтобы посидела с вами в качестве дуэньи, но в саду в этом нет никакого смысла, так как герцог может предложить вам пройтись.
– Мне не нужна дуэнья. И уж меньше всего, когда я с этим человеком. Да и вы так не думаете. Вам просто хотелось, чтобы ваша матушка все слышала.
– Нет, неправда. Вы еще не замужем, поэтому не должны…
– Мистер Хьюм, мы оба прекрасно знаем, зачем он пришел.
Хьюм с улыбкой потрепал девушку по плечу.
– Главное – не нервничайте. Когда он уйдет, приходите в библиотеку, я буду там, – сказал он, кивнул и удалился.
Девина же повернулась к двери и, сделав глубокий вдох, шагнула в сад.
Герцог стоял футах в двадцати от нее. Не гулял среди растений и даже не смотрел на них, просто стоял, высокий и прямой, и профиль его резко выделялся на фоне садового ландшафта. Причем было заметно, что он нахмурился, то есть был явно чем-то недоволен.
Должно быть, он услышал, как открывалась дверь, потому что, повернув голову, покосился на девушку. Да-да, он был очень недоволен.
