Автор
В Гайд-парке в 1815 году маркиз Локингтон и наследник титула герцога Дрейкстоун сидел в двуколке, голова раскалывалась от боли. Однако его скрытность не могла склонить к разгадке любых происходящих вокруг изменений — Брэй всегда искусно маскировал свои эмоции, особенно боль....
– Но вы-то пришли сюда впервые…
Луиза рассеянно смотрела на проезжавшие мимо экипажи, не в силах сдержать слез, которые уже лились из глаз сплошным потоком. Ей не хотелось выказывать свои эмоции в таком людном месте, но слезы слишком душили ее и потребность выплакаться была так велика, что она не смогла удержаться.
Луиза старалась не смотреть на его светлость, потому что боялась, что стоит ей кинуть на него один взгляд, как она тут же бросится в его объятия, уткнется лицом в широкую грудь и начнет безудержно рыдать, оплакивая смерть не только Натана, но и своих матери и отца.
Со дня смерти Натана у Луизы не осталось никого, кому она могла бы поплакаться. К тому же она просто не имела права выказать хотя бы раз свою слабость перед сестрами, вся забота о которых теперь легла на ее плечи. Они не должны были догадываться, как нуждается сама Луиза в сильном плече, на которое могла бы опереться…
Горе душило Луизу, словно грозя поглотить ее целиком.
Его светлость стоял, молча глядя на нее.
– Я не сразу поняла, что мы находимся на Роттен-Роу, пока вы этого не сказали, – тихо проговорила она. – Мои мысли были заняты совсем другим. Когда мы сидели в экипаже, мне приходилось следить за вертевшимися девочками, да и беспокойство по поводу Гвен терзало меня… Ведь именно здесь, на Роттен-Роу, погиб Натан?
– Да, здесь. Если б вы знали, мисс Прим, как часто я проклинаю себя за то, что согласился на то дурацкое пари!
– Признаюсь честно, ваша светлость, я вас проклинала наверняка еще чаще…
– Да уж не сомневаюсь.
– Вы знаете, что по соседству с нами живет девушка, которая надеялась, что Натан наконец перестанет все время ездить в Лондон и женится на ней.
– Об этом Натан мне ни разу не говорил. Впрочем, он вообще не так уж много рассказывал о себе…
– Когда мой отец вдруг унаследовал титул виконта, он, собственно, ничуть не изменился. Жить мы стали, может быть, и побогаче – переехали в Уэйбери, у нас стало больше слуг, – но отец все равно остался прежним.
