Автор
В Гайд-парке в 1815 году маркиз Локингтон и наследник титула герцога Дрейкстоун сидел в двуколке, голова раскалывалась от боли. Однако его скрытность не могла склонить к разгадке любых происходящих вокруг изменений — Брэй всегда искусно маскировал свои эмоции, особенно боль....
Во всяком случае, когда я подъехал, он лежал на земле…
Луиза невольно передернулась.
– Он сломал себе позвоночник? Или шею?
– Врач, которого мы вызвали, сказал, что кости не были сломаны, но Натан повредил себе внутренние органы. Доктор пытался помочь, но было уже поздно.
Луиза чувствовала, что эти воспоминания причиняют боль герцогу, но где-то в глубине души некий злорадный голосок твердил ей, что его светлость до некоторой степени заслуживает это.
– Стало быть, вы все-таки пытались ему помочь? – спросила она.
– А вы как думаете? – Брови герцога сердито сошлись на переносице.
Луиза сама не знала, что думать. Больше всего ей хотелось не думать ни о чем, а просто плакать. Луиза закусила губу, борясь с этим желанием.
– И что же он сказал вам перед смертью? – спросила она.
– Да, собственно, он успел мне сказать не так уж и много… – неопределенно ответил герцог.
– И как же ему удалось уговорить вас поклясться, что вы женитесь на мне, если вы сами этого не хотели?
Сняв шляпу, его светлость тяжело вздохнул.
– Не заставляйте меня снова вспоминать о той страшной ночи, Луиза. Сейчас все это уже не имеет никакого значения…
– Для меня имеет. – Луиза приблизилась к герцогу на шаг. – Я имею право все знать!
– А я не имею права вам этого говорить.
– Почему же? – удивилась она.
– Ваш брат сам просил меня, чтобы этот разговор остался между нами. А пообещал я ему, что женюсь на вас, просто для того, чтобы Натан мог умереть спокойно. Последние его мысли были о вас и сестрах.
В каждом слове, которое произносил герцог, чувствовалась та боль, которую он сейчас испытывал, несмотря на то что почти ничего не сказал Луизе. Девушке вдруг показалось ужасно несправедливым, что жизнь продолжалась для нее, для его светлости, но не для Натана. Луизе снова захотелось прижаться к герцогу и дать волю слезам, но парк, где полно народу, не то место, чтобы рыдать на груди у мужчины.
Луиза подняла глаза на герцога.
– Спасибо, ваша светлость! – проговорила она. – Вы рассказали мне все, что я хотела бы знать.
Глава 21
Не знает милосердье принужденья.Двойная благодать его струитсяС небес, как тихий дождь: благословенКак пощадивший, так и пощаженный.У. Шекспир.
