Автор
В Гайд-парке в 1815 году маркиз Локингтон и наследник титула герцога Дрейкстоун сидел в двуколке, голова раскалывалась от боли. Однако его скрытность не могла склонить к разгадке любых происходящих вокруг изменений — Брэй всегда искусно маскировал свои эмоции, особенно боль....
Девушка уже протянула руку, но в последний момент маленькая плутовка успела-таки увернуться от нее.
– Отдай! – воскликнула девушка, снова заливаясь тем звонким смехом, который так очаровал Брэя.
– Не отдам! Моя книжка!
Малышка скрылась за дверью другой комнаты. Девушка устремилась за ней.
Никогда еще Брэю не приходилось наблюдать подобных сцен. Во всяком случае, он совершенно не мог припомнить, чтобы когда-нибудь хоть раз на его глазах кто-то так весело и беспечно порхал из комнаты в комнату, хлопая дверьми и визжа на весь дом.
Через минуту веселая парочка снова выскочила из комнаты и помчалась как раз туда, где стояли Брэй и Лилиан.
– Ой! – воскликнула Луиза (если это действительно была она), чуть было не налетев на Брэя, но все-таки успев остановиться в последний момент.
Но тут малышка на всей скорости врезалась в нее сзади и девушка упала бы на Брэя, если бы он не ухитрился-таки удержать ее за плечи. Локон растрепавшихся белокурых волос почти задел лицо Брэя, и он ощутил его приятный запах. Взгляд Брэя невольно упал на девичью грудь, и герцог поспешил отвести глаза.
– Ой! – снова воскликнула красавица.
Брэй отпустил ее, хотя и весьма неохотно.
– Бонни, – обратилась девушка к маленькой шалунье, – что нужно сказать?
– Скажи ты первая! – ответила та.
– Прошу извинить нас, сэр! – проговорила старшая, глядя на Брэя.
– Мы не виноваты, что вы стояли у нас на пути! – заявила малышка.
– Бонни! – сердито одернула ее старшая сестра.
– Извините нас, сэр! – выдавила та.
Брэй не мог сердиться на малышку, практически толкнувшую такую красотку в его объятия.
– Ничего страшного, мисс! – улыбнулся он девочке и снова перевел взгляд на старшую, отметив про себя, что это, казалось бы, незатейливое светло-желтое платье удивительно ей идет…
Девушка смущенно поправила помявшееся кружево на груди. Этот простой жест почему-то показался Брэю удивительно грациозным, скромным и одновременно соблазнительным.
– Простите нас, сэр, – еще раз проговорила она.
