Автор
В Гайд-парке в 1815 году маркиз Локингтон и наследник титула герцога Дрейкстоун сидел в двуколке, голова раскалывалась от боли. Однако его скрытность не могла склонить к разгадке любых происходящих вокруг изменений — Брэй всегда искусно маскировал свои эмоции, особенно боль....
– Просто поспорили кое о чем… Не так ли, мисс Луиза?
Луиза молчала, очевидно колеблясь, солгать сестре ради ее спокойствия или все-таки сказать правду.
Наконец вместо ответа Луиза спросила:
– Ты что-то хочешь, Бонни?
– Да. – Малышка перевела взгляд на Брэя. – Я хочу вам кое-что подарить, ваша светлость. Я ждала, когда вы снова придете к нам, чтобы передать вам подарок…
Бонни прошла к серванту и вынула из ящика лист бумаги. Подойдя к Брэю, она протянула лист ему.
Брэй взял его. Это был детский рисунок красками.
"– Я сама все это нарисовала! – не без гордости заявила девочка. – Это был лучший день в моей жизни!
Брэй смотрел на улыбающееся личико Бонни – и он понял, что до сих пор ни разу ни от кого не получал подарков. Разумеется, от матери и отца Брэй всегда получал что хотел, но, кроме них, никто ему ничего не дарил, хотя сам он бессчетное число раз жаловал подарки женщинам: своим любовницам – драгоценности и деньги, а девушкам из порядочных, благородных семейств – цветы и конфеты.
– Я так польщен, – произнес Брэй, – что даже не знаю, что и сказать!
– Почему бы вам не сказать просто «спасибо», ваша светлость? – процедила Луиза сквозь зубы.
На личике Бонни почему-то отразилось недовольство.
– Если вам не нравится, ваша светлость, – проговорила она, – можете его не брать. В конце концов, я не очень хорошо нарисовала…
– Нет-нет, мисс Бонни, – поспешил уверить ее Брэй, – вы нарисовали даже очень хорошо… Я с радостью принимаю этот подарок! Подойдите сюда, дайте вас обнять!
Малышка с радостью подбежала к Брэю, и тот заключил ее в объятия.
Брэй нисколько не лукавил, когда сказал, что принимает подарок Бонни с радостью: никогда еще ни один подарок не был так дорог для него, как этот рисунок, преподнесенный от наивного и чистого детского сердечка… Ему хотелось обнять Бонни покрепче, но она такая маленькая и хрупкая по сравнению с ним, сильным и большим, что Брэй боялся причинить ей боль.
Брэй привстал на одно колено, чтобы малышке было легче его обнимать, и худенькие детские ручонки обвились вокруг его шеи.
От Бонни вкусно пахло душистым мылом и конфетами.
Брэя вдруг охватило то же желание защищать, которое он испытал, когда увидел заплаканную Гвен, хотя защита Бонни сейчас не требовалась. За свою жизнь Брэю приходилось обнимать бесчисленное количество женщин, но детей – практически никогда.
