Автор
В Гайд-парке в 1815 году маркиз Локингтон и наследник титула герцога Дрейкстоун сидел в двуколке, голова раскалывалась от боли. Однако его скрытность не могла склонить к разгадке любых происходящих вокруг изменений — Брэй всегда искусно маскировал свои эмоции, особенно боль....
Но Луиза уже не слышала его, целиком отдавшись ожиданию новых, не испытанных доселе ощущений.
Луиза почувствовала дыхание герцога на своей щеке. Все ее существо словно застыло в ожидании первого поцелуя, но, вопреки ожиданию, его светлость поцеловал ее почему-то не в губы, а в щеку, под глазом, в том месте, где кончалась повязка. За этим поцелуем последовал еще один и еще…
– Это и был поцелуй? – спросила она.
– Да, и не один, – ответил Брэй.
– Я их чувствовала, – проговорила Луиза, – но… не на вкус.
– Хочешь на вкус? – спросил он.
– Хочу, – прошептала она.
Его светлость взялся обеими руками за края книжного шкафа, к которому она стояла спиной. Таким образом, Луиза оказалась в кольце его рук. Губы герцога продолжали целовать ее щеку, другую, уголки рта, заигрывали с ее ухом, стали скользить по шее, затем, не отрываясь, проделали обратный путь.
Вот он! Наконец! Первый поцелуй…
Губы коснулись губ, и Луиза издала невольный стон.
– Открой рот, Луиза, – прошептал герцог.
Еще мгновение назад Луизе казалось, что она готова сделать все, что ни скажет ей герцог, но сейчас она вдруг замерла в нерешительности.
Зачем?
– В чем дело? – удивился он. – Ты ведь, кажется, сама хотела?
Впрочем, Луиза сама уже чувствовала, что обратного пути нет.
Сильные руки герцога обхватили Луизу и крепко прижали к могучей груди.
– Открой рот, Луиза. Я покажу тебе, как это делается, а затем ты сама…"
"Луиза приоткрыла губы, и язык герцога скользнул между ее зубами. Луиза вдруг инстинктивно поняла, «как это делается», и стала отвечать на его ласки.
Луиза обняла герцога, желая притянуть поближе. С каждым мгновением их поцелуй становился все более страстным. Язык герцога, казалось, проникал в самую сердцевину ее существа.
– Ну а теперь ты, Луиза, – произнес он.
Луиза уже ничего не стеснялась. Ее язык скользнул к нему в рот, медленно обследуя, изгибаясь так немыслимо, что Луиза сама поражалась этой гибкости.
Наконец, оторвавшись, его светлость произнес:
– Ну и каков я на вкус, Луиза?
– Вы… ты вкуса страсти, – отвечала она.
– Страсть? – удивился Брэй. – Мне никто еще такого не говорил… Но, пожалуй, я соглашусь с тобой!
Губы герцога стали медленно скользить по ее шее, спускаясь все ниже, пока не достигли соска, прорисовывавшегося сквозь шелковую ткань платья. Луиза замерла, отдаваясь новым, доселе неизведанным ощущениям.
