Направленный взгляд в мир, где незаметная служанка случайно открывает глаза на истинное величие и бездну жизни высшего света. Каждая мысль о подлинной любви здесь дрожит между роскошью и невесомостью. Здесь стены дворца падают, а сердце девушки неизбежно становится заложником глубоких тайн....
– Ты! Да как ты смеешь такое говорить о благородном наместнике?! – чуть громче, чем следовало, выкрикнула мачеха. – Или ты хочешь замуж? А, может, тебе прямо сейчас устроить отъезд в монастырь? Не ты ли ещё недавно хотела выкупить свою свободу и уехать? Передумала, мерзавка?
– Не передумала, – чётко произнесла я. – Моё желание покинуть этот… – с губ хотело сорваться «серпентарий», но я сдержалась, – дорогой моему сердцу замок лишь окрепло.
Злое лицо мачехи расслабилось, она посмотрела на меня внимательно и произнесла:
– Я всё устрою, ты отречёшься от титула в пользу одной из моих дочерей.
– И как вы это объясните наместнику?"
"– Глупая капризная самовлюблённая дурочка, не выдержав того, что наместник с ней был холоден, в сердцах сама отреклась от титула и, забрав всё своё наследство, удалилась жить в монастырь, дальнюю усадьбу, к старой тётке на край страны. Наместнику будет уже без разницы, куда ты делась, когда он увидит магически атрибуты власти в руках моей дочери.
– Хорошо, я согласна.
– Вот и прекрасно, а теперь иди готовь блинчики к завтраку, ажурные и ароматные, неизвестно, когда прибудет обоз. И смесь для цветочного чая приготовь, повариха утром заварит.
– Но разве они наедятся? Если обоз, то людей много приедет.
– А мы и не обязаны всех кормить! Пусть видят, как пострадала герцогиня от войны, – цвет платочка с белого поменялся на чёрный, а на глазах мачехи проступили слёзы.
Умеет играть на публику, и как достоверно.
– Что смотришь? Только и умеешь, что вкусно блины приготовить.
Неужели я дождалась похвалы от Генриетты?
– Хорошо, блины и чай. Приготовлю на семь персон.
– Лучше на восемь, – она подошла к дверям.
– Подождите, матушка, – тут я вспомнила, что утром мне надо быть в ресторации и готовиться к приезду гостей. В моей голове уже раздавался звон золотых монет. – Но мне на работу рано утром.
– Познакомишься с наместником и свободна.
