Кровь хлынула через груди герцогини, заставляя ее дрожать от невыносимой боли. Последняя, отчаянная попытка скрыть истинные чувства — именем императора она могла наделить людей судьбу. Но он видит их глаза, полные равнодушия и даже насмешки, у confirming что за это ждет.
— Под конец он смутился, но потом взял себя в руки и закончил: — Я не докладывал только потому, что считал, что через пару дней или недель все пройдет. Я даже не думал…
— Да, ты не думал! — рявкнул император. — Ломас был уверен, Зорас присматривал, а в итоге я узнаю, что за последние пару дней моя дочь чуть не спуталась сначала с секретарем, потом с каким-то хлыщом, конюхом, и наконец с десяток придворных увидели принцессу в непотребном виде. И что мне теперь делать? Массово отправить их всех к Амилесте на стирание памяти?
— Лучше выдать замуж, — буркнула девушка, но ей не повезло, и ее услышали.
— Что?!
— Ваше величество, — Лес твердо посмотрела в глаза императору, — принцесса Иритания молодая девушка, уже как пару лет вступившая в фазу взросления. Уж простите за такие подробности, но не только у мужчин есть определенные потребности. У женщин тоже. И дальше будет только хуже. Поэтому лично я вижу только два пути — выдать ее замуж или разрешить уже наконец иметь фаворита.
— Моя дочь ненаследная принцесса, она не может пойти к алтарю не невинной! Ее просто никто не возьмет замуж!"
"— Ну тут ты погорячился, — влез в разговор Ломас.
— Моя дочь не какая-нибудь жалкая крестьянка, за которую надо давать овец…
— Коров, — пробормотал Ардар, но его услышала только Амилес, сидевшая рядом и с трудом подавившая улыбку.
— …Она должна быть королевой, а наследник ни одного стоящего государства не возьмет девицу с прошлым! Тем более гулящую, как мартовская кошка!
— Милорд, — подал голос Зорас, — мои люди доложили, что изменения в поведении ее высочества начались лишь пять дней назад.
— Думаешь, там магическое вмешательство? — Император даже остановился и в надежде повернулся к герцогине.
— Не стоит надеяться на это, — покачала головой Лес. — Моя защита молчит, следовательно, принудительного воздействия, то есть приворота или дурмана, не было.
— Что?
— Они не принуждающие, — покачала она головой, — наоборот, они открывают внутренние потребности.
— Хочешь сказать, что в душе моя дочь нимфоманка? — мрачно процедил Ауриан.
— Нет. Я хочу сказать, что если воздействие и было, то оно лишь сняло барьеры, обязательства, вбитые правила поведения, обнажая то, что хочет человек.
