Жалко только, что ты шахматы так и не освоила…
Ни фига не поняла, если честно. Чем это мы похожи? Что одеваемся, как чучела, и с расческой не очень дружим?
Шон снова блеснул улыбкой, оживленно завозился и радостно сообщил:
– Ты – ненормальная. Как и я.
– Это как? – обалдела я от такой постановки вопроса.
– Ну, смотри. Можно делать что-то. А можно делать что-то зачем-то. Чувствуешь разницу?
Если честно, то никакой. И то и это звучит как-то по-дурацки.
Шон хихикнул:
– Это просто! Представь, кто-то во дворе ловит курицу.
Представила – сама ловила. Птица, возмущенно квохча, удирает со всех лап, ускоряясь и выскальзывая из-под рук всякий раз, когда кажется, что удалось загнать её в угол. А ты, нагнувшись и растопырив руки, носишься следом, спотыкаясь и проклиная куриного бога. Ловить надо не так! Вот насыпал зерна – они сбежались – и тут ты внезапно, рывком – хвать!
– Представила? – Шон заломил бровь. – А теперь всё то же самое, но без курицы!
Это как? Оо-о! Я зажала ладонью рот, чтобы не засмеяться в голос – больно нелепая нарисовалась картина.
– Так вот. Большинство людей прикладывают усилия только для того, чтобы добиться какой-то конкретной цели. А вспомни себя? Сколько времени, работая с металлами, ты тратишь на эксперименты в духе «а что будет, если?..». А ведь для заработка твоих умений хватает уже с лихвой. Так зачем тебе ещё? Ведь больше денег ты не получишь.
Задумалась… а потом сказала:
– Мне интересно.
– Вот! – расцвел в улыбке Шон. – Вот я и говорю, мы – похожи. И ты – такая же ненормальная!
Печали в его голосе не было. Ну, ещё бы… вот чудишь, чудишь… а в итоге оказываешься одним из самых могущественных магов и людей в Империи. Засада одна – вся это власть тебе даром не нужна. Потому что чудить – интереснее!
А Шон наклонил голову набок и улыбнулся:
– Интересно то, что если некоторое время пробегать по двору, размахивая руками, как будто гоняешься за курицей – курица там может появиться. Или не курица…
Я захлопала глазами, пытаясь осмыслить сказанное.
Потом вспомнила про растраченный резерв и протянула Шону руку. Жаль, что он не хочет просто ткнуться лбом – мне нравилось. Ведь раньше мы и во сне, и наяву прикасались друг к другу, и ничего страшного не происходило. Почему же сейчас он косится опасливо, будто я его гадюкой одарила? Это из-за капли эликсира? Чудно как-то.
Шон ещё раз с сомнением посмотрел на свою конечность, пожал плечами, дотронулся до моей ладони длинными пальцами – и тут же рывком отшатнулся. А меня как искрой шибануло. Последнее, что увидела, как Шон выругался, взмахнул рукавом… и наступила чернота.
Открыв глаза, уставилась в тёмный потолок. Заморгала. Ну и сны. А ступни торчат из-под одеяла – вот и замерзли. Зевнула.