В глубокой тайне моря прячется земля Герцогства на краю — мир изгнанников и чародеев. Моя судьба связана с жемчужной канавкой, где я родилась в облике простого рыбака-шлюха. Тайны и магия окутывают героиню, когда она раскрывает свою происхождение — дочерью выжившей беременной шлюхины....
Директор молча покачал головой.
– Но Тин же не хотела ничего плохого! И она спасла меня… и от Сибира с Фариной, и потом, от тролля! – я чуть не рыдала…
– Я тебе уже обещал, что её не выдам. Сможешь устроить нам встречу? Хочу узнать подробности…
– Она мужчин не любит, – хлюпнула я носом.
– Я и не претендую, – скупо улыбнулся директор. – А симпатия к нашему полу, смотрю, у вас семейная. Ну, с этим ясно. Теперь рассказывай всё, что знаешь, о себе.
– На побережье у самых гор есть деревня – двадцать дворов – Зеленая Благодень.
– Когда это случилось, знаешь?
– В конце сентября четырнадцать лет назад. Почти четырнадцать, – поправилась я.
– Аскани? – Росс перевел взгляд на сидящего рядом парня.
– Да, тело герцога Кинтара нашли в том же сентябре, – кивнул тот.
– Продолжай.
– Я родилась во второй декаде октября. Точной даты не знаю, а Тин тогда не было в деревне.
– Что случилось с герцогиней Лийсой?
– Тин сказала, что мама была немой. И очень слабой. И красивой. Она не смогла сопротивляться, когда деревенские… – сглотнула. – Она погибла от кровотечения. Написала только для Тин, как меня зовут – Тимиредис, – посмотрела прямо на Росса и закончила: – До девяти лет я жила у Сибира с Фариной, батрачила. А потом меня взяла к себе Тин.
– М-да… – вздохнул директор. – Теперь бы понять, что со всем этим делать…
Хорошо, что он не стал меня жалеть – а то б я снова разревелась.
– Ничего, – отозвалась я. – Ничего не надо делать. Мне и так хорошо.
– Так нельзя. Ты понимаешь? Речь тут не только о тебе. Аскани, а ты что думаешь?
– Что думаю? Что ключ нашел и титул потерял. – Ас покосился на меня и хмыкнул. – Кстати, этот ключ извлечь как-то из тебя можно?
– Да.
– Ну вот я этого делать пока точно не стану. Потому что тогда придется отдать его отчиму – распоряжается всем сейчас он. А я скорее дохлую крысу съем, чем пущу Янгиру в фамильное хранилище.
– Ас, я не знала… – всей кожей я чувствовала волны холода, идущие от брюнета.
– Верю. Но это ничего не меняет, – убито отозвался тот. – Я так боролся… и вот. Упс!
– Итак, – оглядел нас директор. – Сейчас, как и предложила Тим, ничего не делаем.
