В дамских розовых кошмарах и феерических воздушных прогулках – история о том, как молодая девушка попадает между сидящим в кресле лордом инспектором и его женой. В этот момент она становится центральной фигурой в игре любви и чародейства.
Фиолетовая квакша – ловкое и хитрое создание. Чтобы собрать с ее кожи дорогой яд, зельевары днями ползают по болоту. Мне же, похоже, придется побегать. Фарфоровые черепки, будто подтверждая вывод, жалобно захрустели под каблуками.
Весело хохоча, герцог поспешил мне на помощь. Выходило у него плохо – его крючило от смеха.
Зато его родственницы поймали паникера, удержав от прыжка с террасы.
Перестав смеяться, Оливер влился в погоню за лягушкой. И удивительно, но он оказался самым ловким из нас: поймал фиолетовое земноводное голыми руками.
– Ква… – огорчилась плененная лягушка и задрыгала лапками, словно плывя в сторону бледного «поклонника».
– Кажется, она влюбилась в твоего секретаря, Кирайя, – с серьезным видом заметил чародей. – Пусть поцелует, вдруг это зачарованная дева?
– Патрик, может, возьмете себе питомца? – Девушка наивно хлопнула длинными ресницами. – Квакша от вас без ума.
– Помилуйте, леди Кирайя! – возмутился секретарь, нервно приглаживая выбившиеся из прически волосы. – Какой из этой гадости питомец?
Оливер, аккуратно прижимающий лягушку к груди, возмущенно выдал:
– Квакша – умное существо, не глупее собак и кошек! И полезное очень, на основе яда делается мазь для суставов.
– Да, сын, – вздохнула я, обозревая погром, в котором он был отчасти виноват.
– Оливер, какую судьбу ты уготовил квакше? – полюбопытствовал Аламейский.
– Ничего я ей не готовил, – удивился мальчик. – Показал маме – отнесу обратно на берег озера. У нее же там родня.
Чародей с одобряющей улыбкой кивнул:
– Хорошо.
– Я не устал! – Оливер приосанился. – Готов изучать новые заклинания.
За время поездки он безупречно освоил четыре, что говорило об энтузиазме ребенка и таланте преподавателя.
– Хорошо, начнешь с теории, – кивнул чародей.
А я добавила:
– Но прежде поможешь слугам убраться здесь!
Оливер тяжко вздохнул.
– Да, я же виноват в погроме…
– И я, – поддакнула Лил, становясь рядом с напарником по шалостям. – Мы вместе поможем слугам."
"Объяснять детям, что их шалость в чужом доме неуместна и могла травмировать человека, я не стала. Они и сами все поняли. Вдобавок леди Сабина слишком заинтересованно слушала мою беседу с сыном.
– Значит, это правда, ты взял себе ученика, – с едва заметным обвинением в голосе произнесла она.
– Пора, – кивнул Аламейский.
