В дамских розовых кошмарах и феерических воздушных прогулках – история о том, как молодая девушка попадает между сидящим в кресле лордом инспектором и его женой. В этот момент она становится центральной фигурой в игре любви и чародейства.
– Веер, чей станок и пластины изготовлены из церигия и перламутра, все еще мощный подлинник, но особой ценности для государства не представляет."
"Отложить изящную дамскую штучку я не успела – раздался поистине истеричный вопль:
– Позвольте! Как это не представляет? – Щуплый блондин с невзрачным лицом вскочил со своего места, нервно сжимая в руках артефакторские щипцы. – Это же замаскированное оружие! Я три дня расшифровывал надпись на ручке, чтобы определить это! Он мгновенно выводит противника из строя!
Три дня? Понятно, почему мое заявление его задело.
Артефакт же горячо нашептывал, что создан для забавы и никогда не причинял неприятностей.
– Настаиваю на том, что вещица пригодна лишь для девичьих шалостей. Во времена, когда ценились тонкие нежные натуры, в обморок красиво и правдоподобно упасть получалось не у всех. Кто-то и заказал мастеру этот веер.
Рассказывая, с артефактом в руках я подошла к не верящему в мои выводы магу.
– Веер действует только на хрупких девушек, позволяя им падать в обморок на несколько секунд в любой миг, когда они пожелают.
Не дожидаясь ответа, я шлепнула блондина сложенным веером по плечу.
Закатив глаза, он осел на свой стул.
– Ой…
В полной тишине Аламейский неприлично громко захохотал.
Растерявшись, я повернулась к нему.
– Я не могла ошибиться!
В азарте стукнула веером смеющегося герцога и… И ничего не произошло, как и обещал артефакт!
– Вот видите! На мужчин не действует…
Я прикусила язык, уже произнеся то, что не следовало говорить.
Блондинистый артефактор, точнее мастерица артефактов, расстроенно простонала, выпрямляясь на стуле. Как я и говорила, обморок длился несколько секунд.
– Айвен, вы женщина? – удивился седоусый артефактор, первым поняв, что означал обморок коллеги. – Забавненько…
– Я все объясню, господин Гробкин!
– Уж постарайтесь, Айвен, – недовольно дернул седым усом старший артефактор.
Девушка, которую я нечаянно, одним мановением руки выдала, побледнела еще больше и исподлобья взглянула на герцога.
– Я уволена?
Чародей удивленно вскинул брови.
– Отчего же? Вы отлично работаете, зря господин Гробкин отказывался принимать мастериц.
Седоусый поджал губы, но промолчал.
– К тому же, госпожа Айвен, я имел удовольствие наблюдать ваш спектакль почти полгода и все гадал, когда же вы выкажете себя, даже поспорил с начальником безопасности.
