В дамских розовых кошмарах и феерических воздушных прогулках – история о том, как молодая девушка попадает между сидящим в кресле лордом инспектором и его женой. В этот момент она становится центральной фигурой в игре любви и чародейства.
И выиграл.
Аламейский бросил на меня довольный взгляд.
– Госпожа Рутшер, умеете вы производить эффект.
Это порицание или комплимент?
Вздохнув, я попросила мастерицу Айвен:
– Простите, что нечаянно выдала вас. Не желала этого.
– Я не принимаю ваших извинений – они ни к чему. Наоборот, признательна, что пришлось сбросить маску. – Все еще бледная, девушка слабо улыбнулась и сняла тонкое кольцо.
Черты ее лица смягчились, губы стали полнее, изящно округлились щеки и укоротился острый нос. Вроде бы незначительные изменения, а сразу стало ясно, что в мужском летнем костюме – молоденькая магичка.
– Господин Гробкин, у вас есть нарекания к работе мастера Айвена? – строго поинтересовался герцог.
Зачарованный преображением, старший артефактор покачал головой:
– Нет, Айвен – исполнительный, талантливый сотрудник.
– Хорошо, теперь будете принимать на работу и мастериц, раз ваше убеждение, что женщины работают хуже, не подтвердилось.
Седоусый встрепенулся, да поздно было: Аламейский уже потерял интерес к набору сотрудников.
И я скромно поинтересовалась:
– Можно продолжать? Или экзамен перенесем на другое время и я начну просматривать другие ящики?
– Впечатляющая демонстрация, достаточно, – кивнул Аламейский. – Просто уточните, почему разделили артефакты на четыре группы, и приступайте к неклассифицированным предметам.
Я кивнула и коротко объяснила принцип своего разделения. Затем началась настоящая работа: я просматривала артефакты, до которых не дошли специалисты герцога.
Глава тринадцатая, в которой раскрывается особый секрет герцога
Когда я завершила работать с последним ящиком, слуга в темно-зеленой ливрее сообщил, что король желает видеть его светлость. Чародей бросил на меня быстрый довольный взгляд и неожиданно повелел идти с ним.
Я увижу короля? Нет, скорее всего, я подожду под дверью, пока они будут разговаривать.
Лифт, затем потайной переход, который, как объяснил зачем-то чародей, сократил путь в два раза, и вот мы неподалеку от рабочего кабинета короля. Это я тоже узнала от Аламейского.
Неужели он нервничает? Иначе с чего вдруг на него накатила словоохотливость? Поневоле я и сама задергалась, а когда его окликнули, чуть не подпрыгнула.
– Ваша светлость! Вам срочное послание. Просили передать: здесь именно то, что вы давно ищете.
