Такое ощущение, что он знает все мои секреты. Глупости. Просто ему по должности положено прожигать людей подозрительным взглядом, вот и тренируется.
Недолго мы ехали – карета резко остановилась.
– Лорд Рутшер, ваш квартал, – отрывисто бросил Арамейский, и дверь экипажа открылась сама.
– Я хочу сопроводить невестку и госпожу Грэхем, – нахмурился Людвиг.
– Вам лучше не мелькать рядом с девушкой из опальной семьи, если не планируете дать ей свое имя, – заявил грубо инспектор.
Зачем он говорит такое? Не понимаю ход его мыслей!
Я терялась в догадках, а Людвиг вдруг смутился.
– Я…
– Так я и думал, – резко перебил его Аламейский. – Всего хорошего, лорд Рутшер!
И мой обычно задиристый деверь, сейчас бледный до синевы, покинул карету. В тот же миг лошади сорвались с места, как будто за ними гналась стая волков.
Мои мысли тоже напоминали шальных скакунов. Почему инспектор так груб? Почему Людвиг не поставил его на место? При чем здесь Хлоя? Как нахождение рядом с моим деверем опорочит ее?
– Ждите брачное предложение, – поймав взгляд Хлои в плен, уверенно заявил Аламейский.
– И не смейте отказываться: Людвиг Рутшер, при всей своей ветрености, человек долга.
– Не понимаю, почему он должен сделать мне предложение? – изумилась Хлоя и уязвлено добавила: – Я хочу выйти замуж по любви, а не за чародея, с которым всего лишь перекинулась парой слов.
Я чуть не фыркнула. Не так давно я наблюдала, как она выполняла приказ матери, заставившей соблазнить незнакомца.
Инспектор также отметил иронию ситуации.
– Ага, вот почему вы рыдали и резали свою одежду? От большой любви ко мне?
Пристыженная Хлоя вжалась в обитую черным бархатом стенку кареты.
– Выходите за Рутшера, еще благодарить меня будете за совет, – настаивал инспектор. – И да, он совсем не похож на демона – у него нет шрамов.
Он пакостно усмехнулся и переключился на меня.
– Теперь вы, госпожа Рутшер. Наши планы неизменны, за одним исключением: утром вы приведете госпожу Грэхем в школу. Доброй ночи, дамы!
Инспектор постучал кулаком в стенку кареты.
Кучер тут же ее остановил, и Аламейский скрылся в темноте.
И это все? Нет, я не рассчитывала на благодарность – спасать его, как выяснилось, не требовалось. Но хоть что-то он мог сказать? Например, отметить, что я была неплохой напарницей в его авантюре.
Жмот на добрые слова. Или нет?..
Внезапно я осознала, как он себя вел. Куражился. Был нелогичен. Перед самым уходом и вовсе проявил недовольство, будто не сдержался. Нет, он словно превозмогал боль.
