В дамских розовых кошмарах и феерических воздушных прогулках – история о том, как молодая девушка попадает между сидящим в кресле лордом инспектором и его женой. В этот момент она становится центральной фигурой в игре любви и чародейства.
– А если я не хочу детей? Зачем мне жениться? – глухо поинтересовался лорд Аламейский.
– Внуков точно хочет ваша мать, она должна вам плешь проесть, но навязать невесту…
Я споткнулась на последнем слове, с ужасом допустив возможность, что она не может по причине своей смерти.
– Простите, это верх бестактности.
– К этому легко привыкнуть, – отстраненно произнес инспектор и поднял нечто блестящее с пола. – Как любопытно…
Я даже шею вытянула, стремясь понять, что его так заинтересовало.
Обернувшись и увидев моей маневр, он хмыкнул и раскрыл ладонь.
Я стиснула губы, сдерживая возглас изумления.
– Какая занятная вещица, не правда ли? – тихо произнес инспектор. – Серебряная запонка с ониксом. Клеймо столичного ювелирного дома. И коллекция, если не путаю, прошлой зимы.
Ого, знает ювелирный дом и даже какая коллекция! А ведь одетый строго мужчина не очень-то похож на франта.
Мелькнуло желание озвучить наблюдение, но потрясение все еще владело моими мыслями.
– И чья же это запонка, госпожа Рутшер? – вкрадчиво поинтересовался чародей.
Я пожала плечами.
– Директора Вандура. Чья же еще?
Инспектор поднял с кресла мятый сюртук коричневато-зеленого цвета.
– Костюмы, которые были модными тридцать лет назад, и поцарапанные осенние ботинки летом… И обладатель столь «стильного» гардероба позволит себе дорогие запонки? Вам самой не смешно, госпожа Рутшер?
Я держала лицо до последнего. Врать и стоять на своем до конца – порой единственный способ сберечь свои и чужие тайны.
– Точно не знаю, – я сделала вид, что задумалась, – кажется, запонки Вандуру подарила жена.
– И скупой козел не заставил ее вернуть их ювелиру? – чародей едко усмехнулся. – Я все равно узнаю правду, госпожа Рутшер, не выгораживайте подозреваемого.
Скупой козел?.. До глубины души меня возмутили оскорбления в адрес директора. Разве можно так о почтенном человеке, тем более покойном?
– Господин Вандур не был скупым. – Мой голос звучал надтреснуто и в то же время слишком звонко. – Прижимистым – да, был.
