Он бы с удовольствием отложил их разговор на день, на месяц, навсегда.
Она сидела на диване, положив ноги на подушку. Голые ступни выглядывали из-под края рубашки. Волосы были распущены: так нравилось Габриэлю.
Какое-то странное чувство овладело им. Если он поможет ей, цена, заплаченная за помощь, будет слишком высока. Чрезмерно высока. Существуют границы, которые человек не должен никогда переходить, даже ради друзей и возлюбленных. И вот он оказался всего в дюйме от такого рубежа.
– Мы достанем и отошлем кинжал, затем проследим за ним. Мы найдем твою отчаянную матушку. И похищенные вещи… А потом я верну их владельцам.
Черт, сейчас совсем не время для такого вопроса. Должно пройти еще какое-то время, нужно многое обдумать.
– А потом? – повторила она.
– А потом тебе придется покинуть Англию, Аманда. И миссис Уэверли тоже.
Она заморгала, и он заметил слезы в ее глазах. Тем не менее она попыталась улыбнуться, и от ее улыбки у него сжалось сердце.
– Это лучше, чем Ньюгейт. Я всегда хотела посетить Америку.
Это был единственный безопасный способ ей помочь, но даже он мог страшно скомпрометировать герцога.
Габриэль подошел к ней и поцеловал в лоб, затем направился к двери.
– А до тех пор? Ты будешь моим надзирателем и только? – спросила Аманда. – Бессмысленная жестокость, если иметь в виду будущее, которое меня ожидает.
Она удивила его. Только самый последний подлец будет требовать любви от женщины, жизнь которой собирается сломать. Ему придется очень дорого заплатить, когда все это закончится, по меньшей мере собственной совести, если не закону.
Он решил, что как-нибудь все это переживет. Он вернулся, взял Аманду на руки и понес в спальню.
– Еще один очень ранний визит, Лэнгфорд. По крайней мере, на сей раз ты дождался одиннадцати часов.
Габриэль обнаружил Брентворта в его кабинете с пером в руке. Бумаги, разложенные на столе, производили впечатление важных и вполне официальных. Но так как Брентворт не был членом правительства, Габриэля удивило такое их количество и заинтересовало содержание.
Заученным движением Брентворт собрал все бумаги в одну стопку, так чтобы их невозможно было рассмотреть.
Габриэль устроился в кресле напротив. Он не желал сидеть рядом со столом как секретарь или податель жалобы, хотя сегодня его роль мало отличалась от роли просителя.
– Я пришел к тебе за одним одолжением, – начал он.
– Я весь внимание. – Брентворт отложил перо. – Полагаю, ты хочешь, чтобы я дал тебе взаймы кинжал.
Слова Брентворта прозвучали как пощечина и немного испугали Лэнгфорда.
– Я не стану спрашивать зачем, ибо уверен: у тебя есть на то веские основания.
Он встал и направился к двери. Габриэль последовал за ним.
В галерее Брентворт открыл шкаф, вытащил ящик и извлек оружие.