Вы не могли бы сопроводить нас в его покои, чтобы дать консультацию насчет его горла?
Когда мы поднялись наверх, оба мужчины выглядели очень раздраженно. Конечно, они же заговорщики, занятые серьезным делом, а я — надоедливая девчонка, отвлекающая их на всякие глупости.
Однако Гаспар даже взял в руки баночку с настойкой, чтобы действительно еще раз повторить мне курс лечения, мало ли, я запамятовала? Но тут же недоуменно нахмурился и вопросительно посмотрел на друга.
Просто я с уверенным видом встала в дверях, скрестив руки на груди. Иногда на допросах такой метод давления срабатывал, правда, тогда моя душа была в теле плечистой тетки в форме.
Главное — не заржать, потому что я внезапно сообразила, как смешно выгляжу. Девятнадцатилетняя хрупкая малявка, чисто Барби, против двух взрослых мужчин. Неважно, что одного из них зовут Кен.
— Итак, господа, чем закончились ваши поиски в академической библиотеке?
Де Бар выразительно зашевелил бровями, требуя от друга пояснений. Но Кеннет лишь пожал плечами и уселся на кровать. Самоустранился, предоставив все объяснять мне.
Выглядел муж уставшим, причем не только физически. Наверное, это очень тяжело — вдруг оказаться бесполезным, слабым, зависящим от других. Особенно от внезапно свалившихся на его голову старушек.
Ну и что мне с этой загадочной парочкой делать? Пистолетом погрозить? Так у меня его нет. Да и вообще самое главное оружие следователя — это разум. Свидетелем надо манипулировать, наладить контакт, уловить нужную волну. Головой надо работать, а не пистолетами размахивать. Иначе грош тебе цена как профессионалу.
— Кеннет, я не смогу помочь, если вы будете все скрывать.
Конечно, уставшего мужа было жаль, но себя жальче. Меня уже укачало от всех этих тайн и секретов.
Кен в ответ сделал строгие глаза, но я не повелась.
Гаспар не посторонний, а ближайший друг и доверенное лицо мужа. В расследовании без него все равно не обойтись. Так что разумнее и проще объединиться, вместо того чтобы идти к одной и той же цели разными путями, скрываясь друг от друга.
Да и вообще надоело строить из себя дурочку двадцать четыре на семь, хочется поговорить с кем-нибудь «на умном».
Никогда не думала, что притворяться так сложно!
Хочу нормально, привычно работать, а не вот это все. Я следователь, а не опереточная дива.
Несколько секунд мы поиграли в гляделки, потом Кеннет сдался и, обреченно вздохнув, повернулся к другу.
