"
"Это был компромисс между совестью и личными интересами: помогу легату решить проблему и в то же время останусь в каструме. К тому же, была надежда, что курьер доберется до Самаробривы, и нам придет помощь. Тогда не надо будет купаться в холодной реке, рисковать здоровьем детей, жен и своим.
— А сможешь провести? — спросил с надеждой Квинт Туллий Цицерон.
— Конечно, — заверил я и, чтобы окончательно успокоить его, пообещал: — Если не получится, сам отправлюсь к Цезарю.
Обещание дал с легкостью, потому что, если попадем в засаду, курьер погибнет первым, а легат будет последним, кто узнает о его смерти.
— Сейчас я напишу послание на греческом языке, чтобы враги не смогли прочитать, — решил он и сразу сел за столик, потянулся к листу пергамента.
— Лучше напиши на лоскуте светлой материи, — посоветовал я. — Если курьера остановят и обыщут, пергамент сразу выдаст его, а на лоскут не обратят внимание.
— Тоже верно! — как обычно с радостью согласился легат и крикнул рабу, чтобы оторвал кусок от чистой туники.
Как ни странно, сообщение написал не гекзаметром, коротко и емко. Видимо, графоманом становится от безделья.
Пока Квинт Туллий Цицерон писал, его раб сходил за другим рабом, который согласился рискнуть жизнью ради свободы и богатства. Это был хилый тип с унылым выражением лица. Я еще задался вопросом, что было первично — хилость или унылость? Такого уж точно не заподозрят в службе в римской армии.
— Зачем ты идешь в Самаробриву? — задал я проверочный вопрос.
— Так это… того… к родственникам… на зиму, бобыль я, — ответил он после долгого раздумья.
— А где был? — спросил я.
— Так это… — раба надолго перемкнуло, — …на заработках.
— На кого работал и что делал? — продолжил я допрос.
— Свояку помогал участок расчищать поле от леса и целину поднимать, — уже быстрее ответил он.
— Сколько он тебе заплатил? — поинтересовался я.
— Нисколько, свояк же! — быстро ответил он.
— Надо бы дать ему пару местных серебряных монет, — предложил я легату.
— Сейчас дам, у меня есть! — радостно сообщил Квинт Туллий Цицерон и пошел к сундуку, который стоял в дальнем углу комнаты барака.
Принес он целую пригоршню серебряных монет.
Я отобрал три эдуйские стоимостью в один асс, на аверсе которых человеческая голова, а на реверсе конь в прыжке, отдал их рабу:
— Это тебе заплатил свояк за работу, — и посоветовал: — Запомни, что говорил мне, и отвечай быстрее, когда будут спрашивать.
— Так и сделаю, господин! — покорно ответил он.
Затем передал ему лоскут с посланием и проинструктировал:
— Если найдут и спросят, что это такое, скажешь, что нашел на дороге.
— Да, господин! — шмыгнув носом, произнес раб.