Враги собрали трофеи, забрав, в том числе, и арбы со снопами, и с радостными и неприличными криками проехали по дороге мимо наших ворот. Представляю, какие героями они, как победители римлян, будут выглядеть в глазах других германцев.
74До вечера все ворота каструма были закрыты по приказу легата. Даже трупы погибших легионеров не разрешил забрать, останутся на ночь на поживу хищникам. Меня спустили на веревке, чтобы забрать палатку и вещи из нее. Ночи сейчас теплые, но мало ли, вдруг дождь пойдет?! Палатку забрал, многих вещей не нашел. Германцы выгребли даже старые сандалии. В этом отношении они ничем не уступали моим подчиненным, готовым надорваться, но утащить даже самое дешевое барахло. Вечером открыли запасные ворота для пастухов, которые вернулись с лошадьми. При этом были предприняты особые меры: сперва вышли две когорты и приготовились отразить нападение, еще одна и все стрелки легиона расположились на валу. Само собой, никто не напал, пастухи спокойно загнали табун в каструм. Если бы германцы проскакали по дороге километра на два дальше на запад, то вернулись бы еще и с двумя с половиной сотнями лошадей, а все кавалеристы легиона превратились бы в пехотинцев. К счастью, это не случилось."
"Догадавшись, что Квинт Туллий Цицерон и его советчики испуганы не на шутку, я решил навестить легата. Он, как обычно по вечерам, расхаживал по рабочему кабинету, но в порядке исключения не бормотал себе под нос рождающиеся строки очередной нетленки и не бегал к столу, чтобы записать их, пока не забыл.
— Ах, не до тебя мне сейчас! — воскликнул он, увидев меня. — Ты же видел, что произошло?! — задал он вопрос, сам ответил на него: — Да, видел, мне доложили, что, благодаря тебе и твоим лучникам, отбили нападение, — и пообещал: — Будешь награжден. Получишь фалеру!
— Пришел по делу, а не ради праздных разговоров или за наградой. Тем более, что у меня этих фалер уже столько, что вешать некуда, — сразу заявил я. — Утром съезжу со своей турмой в ту сторону, куда ускакали германцы, посмотрю, нет ли их поблизости.
— Ни в коем случае! — сразу замахал руками легат. — Я запретил кому бы то ни было покидать каструм! Для его защиты потребуется каждый человек!
— Для какой защиты?! — удивился я. — Налетел небольшой отряд, хапанул добычу, потерял четыре сотни человек и удрал. Больше они не вернутся.
— Если они напали на нас, значит, армия Цезаря разбита! Иначе бы они побоялись отойти от Ренуса так далеко! Скоро подойдут их главные силы! — истерично возразил он.
— Давай еще раз поспорим на денарий, что армия Цезаря цела? — предложил я.
— Готов поспорить на сотню, лишь бы проиграть! — с ноткой надежды произнес Квинт Туллий Цезарь.
— Нет, сотню ты мне не простишь! — весело отказался я.