Жанр
В далеких гиблых землях летали бравые воины, но они были не такими как ты — их крылья были белыми и алыми, как кровь. Ты пытаешься выбраться из лабиринта чёрных псов с красным крестом на груди, приказывая тебе быть готовым к бою, но ротный не понимает твоего отсутствия в игре жизни и смерти. Вокруг тебя — кровавые россыпи белых крыльев и ты осознаешь, что каждый шаг может стать последним......
Когда новобранец рядом с тобой хохмит и смеется, кантуя разорванные трупы убитых товарищей, а вечером оказывается, что он в туалете повесился… Тьфу, чур меня! Хвала всем известным и неизвестным богам, тяги к суициду за мной никогда замечено не было. Надеюсь, и сейчас не воспоследует.
А вообще — до чего ж здесь красиво! Бесконечные холмы, укрытые зеленой травой, постепенно переходят в высокие горы, в траве кипит мелкая, почти неразличимая, но весьма бурная, жизнь, а где-то вдалеке степенно следует стадо отаров, похожих отсюда на большие движущиеся камни, покрытые мхом.
Кажется, постепенно я задремал прямо на ходу, и в какой-то момент едва не вывалился из седла. Подхватил меня вездесущий Ти Квай, который, после того, как я отказался его убивать, явно взял на себя роль моего личного Санчо Панса. Коротышка обеспокоенно взлянул мне в лицо, пару раз хлопнул по предплечью, а потом указал куда-то рукой.
Пока я дремал, кавалькада, видимо, прошла немалый путь, и сейчас поим глазам открылось то, что до этого скрывалось за очередным холмом.
Мы спускались в долину, по дну которой бежала то ли узкая речушка, то ли широкий ручей, а на другом берегу поднималась вверх отвесная скала. Высотой она была, на глазок, метров под пятьдесят, выглядела практически гладкой, и тянулась налево и направо, насколько хватало взгляда.
Винтороги, тем временем, непроизвольно ускорились — будто почувстовали близкое окончание пути. Мне не осталось ничего, кроме как довериться животным и уверенно ведущей отряд Рэйе. В конце концов, она точно понимает, куда мы едем.
Пара минут — и винтороги без сомнений вошли в воду. Речушка была неглубокой — вода немного не доставала до стремян.
Вблизи стало понятно, что стена не такая уж и гладкая — просто миногочисленные выступы сливались с основной поверхностью. Кавалькада завернула за скалу, напоминающую устремленный в небо палец, и я увидел вход в узкое ущелье. Кавалькада перестроилась — ехать здесь можно было максимум по двое. Я поднял голову. Стены возносились к небу, практически сливаясь наверху, создавая эффект сомкнувшегося свода.
