В главе один пролога, парнишка Костейка с его грубоватым лицом и нечеловеческим телосложением вновь ругается мастеру за что-то. Его характер же способен заглушить даже самые дерзкие замечания. Главное — это атмосфера мастерской: нервозность, постоянная бурлящая энергия и ужасающая изнанка работы в условиях промышленного производства....
Тем более, такового и не было. Это совершенно точно установил Бойцов.
— Зачем ты мне это рассказываешь? — глухо выдавила из себя Волконская, когда терпеть внимательный холодный взгляд брата не осталось никаких сил.
— О, — равнодушно протянул он. — Я еще не то могу рассказать… И обязательно это сделаю. Ты узнаешь какую именно кашу предпочитает двухлетний Илья на завтрак, в какой парк в последний раз ходил с дочерью наш фигурант и в какой позе любит свою жену.
Девушка застыла. Каждое слово ледяной иглой вонзалось куда-то в область груди.
— А… потом что? — постаралась выдавить она из себя. — Зачем?..
— Потом, — хмыкнул Павел, приблизив свое лицо практически к носу сестренки и положил свою ладонь на кисть девушки."
"Аккуратно приподняв ее, Волконский положил руку Светы таким образом, чтобы ее пальчики почувствовали рифленую поверхность рукояти пистолета.
— Потом, как я уже сказал, ты выстрелишь.
Отчего-то клановка не усомнилась. Выстрелит. Захочет того или нет, но сделает.
Рука девушки невольно сжалась на рукояти. Указательный палец вполне привычно лег на вдоль рамы, уперевшись подушечкой в срез спусковой скобы.
Однако отчего-то в этот раз девушка не чувствовала привычной радости от предстоящих «пострелушек» или раздражения от очередной предстоящей тренировки. Наверное, впервые в жизни она ощутила, что ее пальцы сжимают боевое оружие. И оно убивает.
— Если этого будет мало, — холод в голосе брата рухнул куда-то на уровень абсолютного нуля.
Пальцы разжались. Оружие упало на стол. Светлана была уверена — не шутит! Сейчас ей захотелось буквально закричать от ужаса, чтобы освободиться от того чудовищного напряжения, что поселилось в ее груди. Но она и пошевелиться не могла, словно загипнотизированная уставившись в равнодушные глаза Павла.
— Надеюсь, мы друг друга поняли? — спросил парень негромко.
С великим трудом клановка заставила себя кивнуть. Для верности дважды.
— Хорошо, — выдохнул Волконский, отстраняясь.
Оружие он со стола забрал.
Разговор ему не дался легко. Уродом и сволочью ему чувствовать себя не нравилась. Как и натуральный ужас, плескавшийся в глазах сестренки. Однако сейчас было необходимо напомнить ей, что неплохо бы оставаться людьми. Нет, жесткие решения принимать придется. И не раз. В том числе и предложенные Бойцовым. Вот только Павлу никак не нужно было, чтобы Светлана привыкала к ним как к панацее от любой проблемы.
