В главе один пролога, парнишка Костейка с его грубоватым лицом и нечеловеческим телосложением вновь ругается мастеру за что-то. Его характер же способен заглушить даже самые дерзкие замечания. Главное — это атмосфера мастерской: нервозность, постоянная бурлящая энергия и ужасающая изнанка работы в условиях промышленного производства....
Впервые за время разговора на гладком лице девицы отобразились хоть какие-то эмоции: чуть расширились глаза да дрогнули уголки губ. Однако как-то комментировать она ничего не стала. Просто повернулась к своему аппарату и приготовилась выполнить заказ. Каждое движение ее было неспешным и плавным. Повелительница сладкой ваты явно никуда не торопилась.
Клановец почувствовал ощущение чужого взгляда на собственной спине. Отчего-то он был уверен, что наблюдают за ним сквозь прицельную сетку оптического прицела. Неприятное предчувствие исчезло так же быстро, как и появилось.
— Девушка, что тяжелее, — неожиданно поинтересовался Волконский, повинуясь какому-то странному импульсу. — Килограмм ваты или железа?
— Железа, конечно! — не оборачиваясь чуть нараспев произнесла белокурая продавщица.
Павел вздохнул: «Факир был пьян, фокус не удался!».
— А что не так-то? — удивилась девица.
— Так одинаково, вроде, — пожал плечами парень.
— Вот я вам на ногу уроню килограмм железа, а затем килограмм ваты, — все так же протянула девица. — А потом спрошу, одинаково ли…
Клановец хмыкнул, внимательно приглядываясь к лицу девушки. Где-то в глубине бездонных светло-голубых глаз мелькнула некая… чертовщинка. И тут же пропала.
На размышление у Волконского ушла примерно секунда.
— Зачем? — негромко приподнял бровь он.
Девушка обернулась и, окинув взглядом очередного гостя, неожиданно улыбнулась.
В общем, парню было достаточно.
— Деньги нужны, — честно призналась девушка, чуть разведя руками. — А выбор у меня либо в секс-индустрию, либо… вот так.
Клановец молча кивнул, принимая объяснение. Опять же, повинуясь непонятному импульсу он достал из кошелька сто рублей и положил в банку для чаевых с лаконичной надписью «На успокоительное!».
По лицу белокурой красотки тут же пробежала тень разочарования. Мол, все вы одинаковые!
Павел тут же вскинул руки вверх в сдающемся жесте. Мол, от чистого сердца.
— Ну-ну, — уже чуть мягче улыбнулась девица, изучающий взгляд парня в район собственной груди перехватившая.
— От чистого сердца, — сообщил тот, и добавил то, что ни одной девушке говорить не стоит в принципе.
