В холодной студии кинематографиста, где свет от мерцающих экранов создает необычную атмосферу, Павел и Катя обсуждают очередное задание. Неожиданная перемена темы приводит к шуткам и легкому румянцу на лицах участников разговора. Юсупова выглядит непривычно серьезной, будто готовясь к какому-то важному откровению....
— Они снабжают расположенные в том районе оплоты «свободовцев» и обслуживают клановые интересы и… вообще всех, кто способен заплатить.
— Я читал твой отчет, — холодно заметил Долгорукий.
— Таким образом, — продолжил Павел. — Мы полагаем, что серьезный ущерб заставит шевелиться «серых кардиналов» контрабандистов. Возможно, даже выйти на меня лично.
Долгорукий приподнял бровь."
"— Во всяком случае, «приглашение» я им оставлю, — пообещал Волконский.
Несколько секунд будущий император размышлял.
— Основную проблему мы видим в том, что собственный груз «хунхузы» умудряются «прятать» среди вполне официальных контейнеров крупнейших кланов империи.
— А ты им вызов бросить не боишься, стало быть? — поинтересовался цесаревич уже без каких-либо эмоций.
— Не я, а вы, — негромко констатировал Павел. — Ровно в тот момент, когда назначили меня воеводой. Или я неверно понял задачу, и моя роль лишь демонстрация флага? В таком случае мне было бы полезно узнать об этом.
Вновь салон погрузился в тишину. Лишь через несколько секунд Константин Дмитриевич негромко хмыкнул и констатировал:
— Вот наглец.
— В любом случае страховое покрытие груза Долгорукими явно даст понять, что императорская семья не возражает против инициативы опричника. В этом случае предъявлять претензии Волконским просто не имеет смысла. Результата все равно никакого, а мы можем и огрызнуться.
Долгорукий поперхнулся. После чего, коротко откашлявшись, вскинул взгляд на молодого человека и… негромко рассмеялся.
Наглость опричника была запредельна. Но его же слова звучали логично, черт возьми.
— Хорошо, — решил цесаревич. — Империя может себе это позволить.
Парень без запинки описал номера квадратов с привязкой к военным картам.
— Смотри мне, — натурально погрозил пальцем сын самодержца. — Каму загадишь — не прощу!
Павел икнул. На миг застыл. После чего уверенно кивнул.
И лишь едва дрогнувшие на пустом картонном стаканчике пальцы дали понять, что он явно не так спокоен, каким бы хотел себя показать.
