В холодной студии кинематографиста, где свет от мерцающих экранов создает необычную атмосферу, Павел и Катя обсуждают очередное задание. Неожиданная перемена темы приводит к шуткам и легкому румянцу на лицах участников разговора. Юсупова выглядит непривычно серьезной, будто готовясь к какому-то важному откровению....
— Тогда у меня есть еще одно условие…
Игнат коротко прошептал всего несколько слов, понизив голос так, чтобы никто из присутствующих на палубе ничего не услышал.
— Клюет, — перебил возможного родича Павел, взглядом указав на один из поплавков.
В ответ же на «ультиматум» он согласно кивнул.
Больше слов было не нужно.
— Да, — кивнул Игнат и шагнул к удочке.
«А в рыбалке он неплох!» — вздохнул мысленно клановец, наблюдая за тем, как сноровисто «уралец» обращается со снастями.
И в прямом, и в переносном смысле.
* * *— Нет. Это не-при-ем-ли-мо.
Павел вздохнул. Он так и подозревал, что последнее условие Игната будет выполнить сложнее всего.
— А если очень надо? — поинтересовался клановец философски.
Юсупова промолчала. Она пила. Чай. Старательно делая вид, что ничего более ее в этом мире не волнует.
Павел вздохнул и прислушался к окружающим звукам.
Кроль хихикал негромко. Уже почти поселившаяся в квартире этажом выше Мышь хрустела печением. Катерина с Леной молчали. Но, кажется, веселились вовсю.
— Тебе надо, — отрезала «принцесска», выставляя на стол противень.
«Коронным блюдом» она не ограничилась, продолжив постигать мир кулинарии.
— Талант, — выразил общее мнение Кроль и… тут же получил по рукам.
Ложкой. Деревянной. На длинной ручке.
— Рано! — строго произнесла Виктория.
Павла, кстати, давно задевал вопрос, действительно ли Кирилл так часто «косячит» или «уралочке» просто нравится его бить? К определенному ответу он пока не пришел.
Впрочем, не особо и пытался. Если даже все происходящее было игрой, то она явно доставляла удовольствие всем участникам. И зрителям тоже.
— Подожду! — покладисто согласился водитель.
Качать права и огрызаться он рисковал лишь после того, как его покормят.
Девушка застыла на миг и покосилась на Волконского, взгляда с нее не сводившего.
— Ка-те-ра, лод-ки, — по слогам произнес клановец.
— Твои катера и твои лодки, — повела плечиками «принцесска».
Парень подумал. Потом еще чуть-чуть. Наконец, кивнул:
— Что ж, раз благо нашей Ветви тут никому не уперлось… — развел руками он так, что даже Кошкина чуть удивленно обернулась, приняв его слова за чистую монету.
Катерина знала сюзерена чуть лучше, а потому лишь наградила его смешинками в глазах и парой демонстративных беззвучных аплодисментов.
— Стой-стой-стой! — тут же сдала назад Виктория.
Она восприняла пантомиму Волконского всерьез.
