В холодной студии кинематографиста, где свет от мерцающих экранов создает необычную атмосферу, Павел и Катя обсуждают очередное задание. Неожиданная перемена темы приводит к шуткам и легкому румянцу на лицах участников разговора. Юсупова выглядит непривычно серьезной, будто готовясь к какому-то важному откровению....
Марика застегнула куртку. Отцовская тяжелая «косуха», когда-то висевшая мешком, теперь сидела идеально — годы службы и собственное взросление сделали своё дело, превратив угловатую девчонку в привлекательную молодую женщину.
Вот только характер остался все тем же. Диким. Задиристым. Все-таки большую часть жизни Орловой приходилось очень жестко отстаивать свое право быть.
— Р-р-р-р-р! — низкий утробный рык отразился от облупившихся стен.
Дом семьи курсантки был не самым плохим в городе. Однако косметический ремонт ему бы явно не помешал.
— Эй, ты кто⁈
Тело среагировало моментально. Марика привычно сместилась с линии возможной атаки и лишь затем обернулась.
— Тебе что тут нужно⁈
Не самый спокойный район. Не любят здесь чужих в подъездах.
Марика присмотрелась.
— Щепа… ты? — негромко спросила она.
Любовь Щепина замерла. Настороженно. В этих местах ничего хорошего от незнакомцев, знающих твое имя, не ждали. Да, годы бандитского разгула, прошедшегося по этим улицам, канули в Лету. Под колеса бойцов имперского спецназа, брошенного на «решение» ситуации.
Вот только рефлексы остались.
— Ты кто? — настороженно спросила соседка, отступая на шаг назад.
Рука ее скользнула в карман пальто какой-то модной расцветки столь знакомо, что Орлова невольно улыбнулась.
Когда Марика уезжала, Щепа не признавала ничего, кроме спортивного костюма и кроссовок. В кармане же у нее всегда лежало что-нибудь тяжелое. И оно нередко использовалось.
Больше соседка спрашивать ничего не стала. Лишь следила внимательно за каждым движением «непонятной девки», готовая дать отпор.
«Костюм сменился, а повадочки все те же!» — мысленно оценила Мара. Невесело.
Да, Любка Щепина всю жизнь была ее соседкой. И одноклассницей. Но вот друзьями они так и не стали.
— Успокойся, Щепа, — негромко произнесла Орлова низким успокаивающим голосом, невольно используя обертоны, вбитые в нее инструкторами по тактике антитеррора. — Это я. Марика.
Соседка не поверила. Но все же прислушалась. Сделала шаг. Другой. Всмотрелась в лицо.
Орлова не возражала. Даже откинула мокрые пряди в стороны, чтобы дать возможность разглядеть себя получше.
— Это и правда… Мелочь⁈
Орлова поморщилась."
"«И чего это я дома не бываю, а⁈»;, — спросила она сама себя. И тут же ответила: «А, так вот почему!».
Много времени не потребовалось, чтобы вспомнить. От налета ностальгии по «счастливому детству» не осталось и следа.
— Марика, — сказала она ровно и холодно. — Так меня зовут. Напоминаю.
Ответ соседку развеселил.
