Автор
В лесах Гиперборейских горы таинственный всадник на барсовой шкуре преследует украденную стражу оленя, создавая из руин страшную атмосферу мистики и опасности. Жестокий кочевник под громовой призыв сенокосников врывается в мир безумия и кровопролития.
А нам завещено бояться народов, которые, если их не трогать, как медведи в зимней спячке, но когда оказываются на краю пропасти, то среди них невесть откуда появляются герои, мудрецы, пророки...
Она зябко повела плечами:
— А если они... не исчезли?
Он промолчал. Она постегивала лошадь, вдруг спросила во внезапном страхе:
— А если он знает?
Он покосился на ее встревоженное лицо, слабая улыбка раздвинула бледные губы.
— Гульча... Он не может знать нас. Сама знаешь, он не может знать.
Ветви расступились, небо заблестело синевой.
— Нет-нет, терпимо... Варвар знает странные методы лечения. Не магия, ее бы заметил. Но что нас ждет у обров? Это жестокие и капризные дети.
Она зябко передернула плечами:
— Жужунак?.. Походный вождь Ермокрак погиб, он считался моим женихом.
— Ты была лишь невестой, — напомнил Морш осторожно, — не женой.
Она горько усмехнулась:
— Не имеет права?.. Разве обры знают такое слово? Их право — сабля.
Лишь через несколько дней подвода дотащилась до ворот мрачной крепости из толстых бревен. Стражи обров почему-то долго не решались взяться за тяжелые запоры. Несколько человек с высоких стен всматривались в окрестности, словно в дальних кустах засели враги — выскочат, едва завидят открытые ворота. Наконец вверху появился кто-то из знатных, он знал Морша и Гульчу в лицо, заорал на стражу у ворот.
Когда тяжелые створки с лязгом захлопнулись за их спинами, Морш прошептал:
— До этого момента не верил, что уцелеем...
Гульча с сомнением оглянулась на толстые ворота. В самом ли деле уцелели? Сердце ее тоскливо сжалось.
ГЛАВА 5
Многотысячное войско журавлевцев, колупаевцев и борщаков обрушилось на крепости и веси, занятые обрами, в полдень того же дня. Подводу неспроста держали у ворот — стража видела столбы черного дыма.
Олег в бой не шел, не для зрелого духом такие забавы, зато уговорил примкнуть к журавлевцам соколян. Соколяне, несмотря на гордое родовое имя, полученное, впрочем, не за воинственный нрав, а по местности, где гнездились соколы, — в сечу не рвались. Напрасно Олег взывал к славным именам предков, объяснял, что есть отечество, соколяне на него глядели непонимающе.
