Автор
В лесах Гиперборейских горы таинственный всадник на барсовой шкуре преследует украденную стражу оленя, создавая из руин страшную атмосферу мистики и опасности. Жестокий кочевник под громовой призыв сенокосников врывается в мир безумия и кровопролития.
Не было у обров большей потехи, чем запрячь в телегу молодых женщин и поехать к друзьям на пир. Женщин ставили в конюшни к лошадям, только обращались намного хуже, чем со скотом. Издевались так гадко, что даже Олег однажды смутно удивился: что за народ славяне? Почему терпят?
Дружный хохот заставил повернуть голову. Среди обгорелых бревен, раскиданных головешек взвилась черная пыль: поднялся упавший пьяный обрин — в пятнах копоти, злой. Трое хохотали, хлопали друг друга по плечам. Четвертый, не отряхиваясь, подошел к Олегу, дал сильного пинка:
— Поехали в село, раб!
Его друзья с готовностью забрались в телегу.
Он почти не помнил, как и куда спускал телегу. Смутно удивился, когда на плечи обрушился жгучий удар, а страшный голос проревел:
— Стой, раб! Приехали.
Он без сил повалился в дорожную пыль.
Обры слезли, один грубо попинал носком сапога лежащего без сил человека:
— Эй, раб! Теперь буду ездить на тебе.
Другой предложил веселым голосом:
— Устрой состязание с Кроманцолегом! Клянусь кобылицей Большого Тумана, еще так не ездил.
Обрин оглянулся, смерил взглядом распростертого в пыли Олега — в темных пятнах от смешавшейся с кровью пыли. Поколебавшись, бросил жестко:
— Эй, раб! Послезавтра побежишь против скакового жеребца. В телеге, как и он. Если обгонит — умрешь немедленно.
Ноги обрина исчезли из поля зрения. Олег услышал другие голоса, не разобрал слов из-за своего хриплого дыхания, затем донеслось властное:
— Ты пещерник, значит, смерти не боишься.
Олег с трудом согнул ноги, уперся дрожащими руками в землю, встал. Его качнуло, он стиснул зубы, удержался. Улица дергалась, перед глазами плыло, качалось. Он повернулся, с огромным усилием потащился обратно к стене леса, скорее чувствуя ее влажное дыхание, чем видя.
