Автор
В аспирантуре Стэнфорда, где учеба требует много сил и времени, Оливия столкнулась с трудностями. Ее финансовое положение не позволяет удовлетворить все потребности, в то время как комплекс самозванца постоянно мешает ей выстроить здоровые отношения. Когда девушка пытается убедить друзей о своей благополучной личной жизни, она случайно целует первого попавшегося мужчину, что сразу же привлекает внимание всей аспирантуры....
— Хотите сказать… навсегда? — Ей показалось, что ее голос прозвучал плаксиво, но, возможно, кровь просто слишком сильно стучала в ушах.
— Это уж слишком. Может быть, до тех пор, пока ваши друзья не расстанутся? Или пока не поженятся. Не знаю. Любой подходящий вариант. — Он говорил серьезно. Он не шутил.
— Разве вы не… — Оливия понятия не имела, как вообще спрашивать об этом. — Женаты или что-нибудь в этом роде?
Ему, наверное, было за тридцать. У него была офигенная работа. Он был высок, с густыми вьющимися черными волосами.
Он пожал плечами.
— Моя жена и близнецы не станут возражать.
Вот дерьмо.
Оливия почувствовала, как ее захлестнула волна жара. Она покраснела, а потом едва не умерла со стыда, потому что — боже — она склонила к поцелую женатого мужчину, отца. Теперь все думают, что у него любовница. Его жена, наверное, плачет в подушку.
— Я… О боже, я не… Мне так жаль…
— Шучу.
— Я понятия не имела, что вы…
— Оливия. Я пошутил. Я не женат. Детей нет.
Теперь на нее обрушилась волна облегчения. А за ней последовала еще одна — гнева.
— Доктор Карлсен, таким не шутят…
— Вам все-таки стоит начать называть меня Адам. Раз уж мы, по слухам, уже некоторое время встречаемся.
Оливия медленно выдохнула, пощипывая переносицу.
— Почему вы вообще… Что вам это даст?
— Это?
— Если мы будем притворяться, что встречаемся.
Доктор Карлсен… Адам… открыл рот, и на мгновение Оливии показалось, будто он сейчас скажет нечто важное. Но он отвел взгляд, и она услышала лишь:
— Это вас выручит. — Он помедлил минуту. — И у меня есть свои причины.
Она сощурилась.
— Какие причины?
— Свои.
— Если это криминал, я бы предпочла не участвовать.
Он слегка улыбнулся.
— Это не криминал.
— Если вы мне не скажете, у меня не будет выбора.
Некоторое время он барабанил кончиками пальцев по своему выпуклому бицепсу. От этого рубашка на нем заметно натягивалась.
— Если я скажу, это останется между нами.
— Я думаю, мы оба согласимся с тем, что вообще весь этот разговор должен остаться между нами.
— Точно подмечено, — признал он. Помедлил. Вздохнул. На секунду прикусил щеку. Снова вздохнул.
