Автор
В аспирантуре Стэнфорда, где учеба требует много сил и времени, Оливия столкнулась с трудностями. Ее финансовое положение не позволяет удовлетворить все потребности, в то время как комплекс самозванца постоянно мешает ей выстроить здоровые отношения. Когда девушка пытается убедить друзей о своей благополучной личной жизни, она случайно целует первого попавшегося мужчину, что сразу же привлекает внимание всей аспирантуры....
Теперь он был единственным, кто знал о самом большом провале в ее жизни, и уже сложно было его бояться… Особенно когда она узнала, что из-за своих проблем он даже готов притвориться, будто встречается с кем-то, лишь бы вернуть финансирование. Оливия была уверена, что на его месте она бы сделала то же самое, чтобы завершить свое исследование рака поджелудочной, и оттого Адам казался странно… понятным. А если она уже понимает его, то может пойти дальше и сделать вид, будто встречается с ним, так ведь?
Нет.
— Это будет сложно.
— Что?
— Притворяться, что мы встречаемся.
— Неужели? Будет сложно заставить людей поверить, будто мы встречаемся?
Нет, он был совершенно невозможен.
— Ладно, ладно, это все понятно. Но сложно будет поддерживать видимость на протяжении долгого времени.
Он пожал плечами.
— Совсем не сложно: говорить друг другу «привет» в коридоре и перестать называть меня «доктор Карлсен».
— Не думаю, что люди, которые встречаются, только говорят друг другу «привет».
— А что делают люди, которые встречаются?
Оливии пришлось признать поражение. В ее жизни было, наверное, пять свиданий, включая свидание с Джереми, и их можно было классифицировать как умеренно скучные, нервные или чудовищные (главным образом то, на котором парень пустился рассказывать о замене тазобедренного сустава своей бабушки в пугающих подробностях).
Встречайте, дамы и господа: ученые.
— Ну… всякое. — Оливия напрягла мозги. — Ходят куда-нибудь и вместе занимаются разным. Яблоки собирают или там рисуют картины и пьют вино.
«В общем, всякие идиотские вещи», — подумала Оливия.
— В общем, всякие идиотские вещи, — сказал Адам, пренебрежительно махнув своей огромной ручищей.
