В глубокой темноте проступают силуэты людей — один спит крепко, другой — прерывисто хрипит, словно не живой. В центре комнаты стоит девушка с приятным голосом Полина, но её лицо скрыто в тени. Выражение ее глаз передает боль и тревогу, окутывающую комнату и каждую дышащую вещь....
И вся молодёжь такая открытая, позитивная, глаза горят, всё на «ура», за всё хватаются, всё интересно. Хотели мастер-класс даже без переводчика проводить. Типа, танцы же - и так всё понятно. Но классно, что ты согласилась и приехала пораньше. Мы тогда у Мануэля ещё и интервью возьмём.
- Так, это Вика, знакомьтесь, наш переводчик с испанского, - прямо от входа в большую и пока пустую аудиторию представляет меня Белка. - Руководитель нашего корпуса - Анна Витольдовна. А где Мануэль?"
"- Его взял в оборот Роман, - тепло пожимает мне руку женщина средних лет, худенькая, маленькая и очень бойкая, а потом поворачивается ко второму входу.
И кто из этих двоих Мануэль, а кто Роман, определить несложно. Ибо горячий пуэрто-риканский танцор - всего лишь полноватый дядька, кареглазый темноволосый и низкорослый. А вот правая рука Анны Витольдовны, как она его представила, - высокий стройный голубоглазый мужик с ровным загаром на идеальной коже, ёжиком выгоревших на солнце блондинистых волос и татуировками, что выступают и из ворота белой рубашки-поло, и из коротких рукавов на обеих руках.
- Кажется, я понимаю, почему именно он отвечает за набор новых рекрутёров, - делюсь с Белкой, когда выясняем, что с Мануэлем мы отлично понимаем друг друга, и одна из девушек даже приносит Нине список вопросов, подготовленных для интервью.
- А ещё почему в нашем корпусе столько баб, - шепчет мне Нина, пока упитанный бывший танцор устраивается поудобнее на стуле.
Собственно, пока сеньор Фронтьера охотно делится подробностями своей карьеры преподавателя, откровенно бахвалится, строит всем без разбора глазки и подфлиртовывает, я исподтишка наблюдаю за Романом.
Ему лет тридцать пять. И чем дольше я на него смотрю, тем увереннее делают вывод, что он всё же не смазливый.
