В глубокой темноте проступают силуэты людей — один спит крепко, другой — прерывисто хрипит, словно не живой. В центре комнаты стоит девушка с приятным голосом Полина, но её лицо скрыто в тени. Выражение ее глаз передает боль и тревогу, окутывающую комнату и каждую дышащую вещь....
- Фу, подлиза, ещё и ревнивая, - смеюсь я, хотя, конечно, безумно приятно, что он мной гордится. - Это же ещё не все новости.
- Правда? - делает он большие глаза.
- Твоя Полина - подруга Анастасии Яновской, откровениями которой завален весь интернет.
- Да ты просто монстр по поиску информации, - улыбается он. Сволочь! Вижу по довольной роже, что всё это он уже знает. Но у меня есть ещё тузы в рукаве.
- И, если ты отпустишь меня сегодня с Полиной на встречу. Одну. То возможно я узнаю намного больше твоего информатора, - снова складываю я листы на сиденье и сажусь на них.
- Одну я тебя, конечно, не отпущу, - прищуривается он. - Но я тут позвонил своему бывшему водителю. Вот Михаил за тобой заодно и присмотрит.
- Ах ты, тиран несчастный, - ударяю его по ноге. - Мне что, теперь и шагу без охраны сделать нельзя?
- Не-а, - лыбится он. И, несмотря на его довольную улыбку, я понимаю, что он не шутит. - И почему сразу несчастный. Я очень даже счастливый тиран.
Ещё показываю ему язык, ещё дурачусь, притворно дуюсь, но где-то там, глубоко внутри меня, словно включается датчик на бомбе замедленного действия.
Я знаю, я безошибочно чувствую это: наша беззаботная счастливая жизнь закончилась. Он принял решение. Началось!
34. Алекс
- Куда?! В «Олимпикус»?
Вот какого чёрта? Сказал же: не лезь на глаза Гремлину, когда сбрасывал ей то старое видео. «Я к Лорке. Я к Лорке», - передразниваю мысленно свою упрямую жену. И знаю, что Громилова-младшего на месте нет, но всё равно. Ры-ы-ы.
- Да, я понял тебя, Миша. Спасибо! Иди с ней, куда она хочет. Только не выпускай её из поля зрения ни на секунду, - устало вздыхаю в трубку на уверения своего бывшего водителя. Даже не ожидал, что Михаил так обрадуется возможности вернуться и приступить к своим новым обязанностям. - Я не сомневаюсь в тебе. Я просто волнуюсь за неё. Давай! Потом поговорим!
Ну вот! Уже дёргаюсь. Уже переживаю. Уже дую на воду.
И так хорошо понимаю сейчас тех царьков, что запирали своих жён в неприступных башнях.
- Да, знаю, что так нельзя, - ворчу вслух, листая в ноутбуке ссылки, которыми поделилась Вика. - Но собственничество во мне неизлечимо.
Кошусь на смятую постель. А как чудесно могли бы продолжить. Опять я - сверху, она - снизу. Или она - сверху, а я - в полном её распоряжении. Или нет, всё же надо было привязать её к кровати.
