В глубокой темноте проступают силуэты людей — один спит крепко, другой — прерывисто хрипит, словно не живой. В центре комнаты стоит девушка с приятным голосом Полина, но её лицо скрыто в тени. Выражение ее глаз передает боль и тревогу, окутывающую комнату и каждую дышащую вещь....
- Пф-ф-ф, Берг, когда мне нужны были твои предложения? Только штамп в паспорте. А уж способ его поставить я как-нибудь найду.
Мы сворачиваем на пригородную трассу, и Вика удивлённо выглядывает в окно.
- Ты же сказал, что мы едем в офис?
- Есть нечто более важное, чем какие-то текущие дела, - протягиваю ладонь, чтобы сжать покрепче её тоненькие пальчики. - Твой отец вернулся, Вик.
- Ты забрал папу? - удивляется она.
И так блестят её глаза, глядя на меня, что во мне растёт непреодолимое желание всю жизнь до последнего вздоха её восхищать и баловать, баловать, баловать.
59. Виктория
- Папа! - прижимаюсь к худому отцовскому плечу. И от этого родного, знакомого с детства запаха хочется плакать.
Он тоже трёт повлажневшие глаза, когда я его отпускаю и смотрит вниз, как всегда, виновато.
По сравнению с Бергом он вообще выглядит щуплым, худым, маленьким, хотя роста он среднего да и телосложения обычного. Эти месяцы в лесу явно пошли ему на пользу. Он посвежел, окреп и, несмотря на плотный загар, на фоне которого лучики морщинок на лице стали заметнее, смотрится помолодевшим, посветлевшим и здоровым.
- Как ты, пап? - присаживаюсь напротив него в кресло.
- Хорошо, дочка, - тоже присаживается он на край.
В этом большом чужом дорогом доме он явно чувствует себя неуютно.
Алекс сказал, что возвращаться к себе в городок ему ни в коем случае нельзя. Иначе опять сорвётся: старая жизнь, старые дружки - и понесётся всё по проторённой колее, а в этом Демьяновском доме как в настоящем заповеднике: нетронутый лес, живность, озеро на участке.
- Пап, если тебе здесь не понравится, я тебя отсюда заберу, ты не переживай, - после обмена парой общих фраз я иду с ним на экскурсию по дому. Я тут вообще первый раз, и он, проживший здесь целую неделю, выглядит для меня настоящим старожилом.
- А твой муж сказал, что, если тебе здесь понравится, вы сюда переедете, - смущённо поправляет он торчащие вихры. - Дом большой, места много.
- Алекс, это правда? - нахожу я «своего мужа» в одной из спален с хмурым и озабоченным лицом.
- Что именно? - с трудом отвлекается он от своих мыслей, встаёт нам на встречу и бросает на кровать тетрадь, которую до этого держал в руке.
- Ты хочешь, чтобы мы переехали в этот дом?
- Только если тебе здесь понравится. И если мне удастся уладить юридические вопросы. По истечение полугода всё это может стать ничейным, и я уже с ног сбился разыскивать следы хоть какого-нибудь старого Ефремовского завещания, но пока безрезультатно.
