В глубокой темноте проступают силуэты людей — один спит крепко, другой — прерывисто хрипит, словно не живой. В центре комнаты стоит девушка с приятным голосом Полина, но её лицо скрыто в тени. Выражение ее глаз передает боль и тревогу, окутывающую комнату и каждую дышащую вещь....
- Расскажи мне, как этой мерзкой Наденьке удалось всё провернуть? - разрываю поцелуй к нашему общему огорчению, но всё же благу.
- Очень просто, - возвращает он на грудь тарелку, которую всё это время так и держит в руке. - Как всё же легко, оказывается, убить человека, если задаться такой целью. А уж страдающего таким недугом, как аллергия, в разы легче.
- Она подсунула ему чеснок? - подкладываю под тарелку полотенце. И мягко, но настойчиво всё же заставляю Алекса глотать кашу.
Медсестра сказала, что у него совсем нет аппетита, но ему очень нужны силы.
- Этого я точно не знаю, - напоминает Алекс о нашем разговоре.
- Или от меня, - улыбаюсь я, награждая его ещё ложкой каши.
- Возможно, она предварительно подменила и его таблетки, которые он постоянно пил. И не дала ему возможность сделать инъекцию лекарства, которое он тоже всегда имел под рукой. Не знаю. Приступ случился во время разговора с Громиловым.
- Со старшим? Я даже не запомнила его на свадьбе. Или не знала, что это он.
- Уверен, ты бы его узнала, - улыбается Алекс.
- Так, может, это тогда был несчастный случай, - знаю, что выдвигаю сумасшедшую версию, но вдруг. - И как тогда она стала распоряжаться его имуществом как собственным?
- Добрая ты у меня, - вздыхает Алекс. - Помнишь наш брачный контракт?
- Фиктивный и подписанный фиктивным нотариусом?
- Вот нотариус как раз был настоящим, только не самым чистоплотным. И я, когда увидел его подпись на доверенностях Надежды, сразу всё и понял.
