В глубокой темноте проступают силуэты людей — один спит крепко, другой — прерывисто хрипит, словно не живой. В центре комнаты стоит девушка с приятным голосом Полина, но её лицо скрыто в тени. Выражение ее глаз передает боль и тревогу, окутывающую комнату и каждую дышащую вещь....
Вижу, что устал, что даже завтрак дался ему непросто, но он не показывает вида. - Если ты будешь рядом, я всё смогу.
- Ты просто болен, просто устал, - помогаю ему снова лечь. - Но поверь, тебе есть ради чего бороться за свою империю.
Не знаю готов ли он услышать про беременность, но в мои планы признаться вмешивается телефон.
- Привет, Слав! Да, всё хорошо, - отвечаю на вопрос Каланчи про свои дела. - Я на Алеутской. Нет, вещи остались в общаге. Заедешь?
И когда, получив согласие друга, поднимаю глаза на мужа, уже знаю, что зря затеяла этот разговор в его присутствии.
- И кто у нас, Слава? - не знаю, что холоднее: его ледяной голос или стальной взгляд.
- А кто у нас плохо кушал кашу? - возвращаю его обвинительный тон. И если он думает, что собираюсь оправдываться, то сильно ошибается. А если надеется, что буду послушной ласковой жёнушкой, то ошибается дважды.
Легко не будет, Берг! И хрен ты угадал, что я позволю тебе жиреть перед телевизором.
13. Алекс
У неё такие тёплые, нежные руки.
Она ставит капельницу.
Я - тот, кто назвал её чужим именем. Но, чёрт побери, мне это совсем не мешает травить себе этой самой ревностью душу, что корчится, словно на неё капнули кислотой. Сначала мы выжгли себе души недоверием, пока были вместе. Теперь мучаемся неведением, как каждый из нас прожил эти месяцы врозь.
Касаюсь пальцами её предплечья, где кожа так тонка и беззащитна.
- Полина нашла меня избитого в подворотне. И поместила в этот стационар. И поддерживала все эти дни, пока, несмотря ни на что, я ждал тебя.
- Давай не будем наступать на те же грабли, Алекс, - руку она забирает, но садится рядом. - У меня никого не было до тебя. Никого не было и после. А ты можешь похвастаться тем же?
- Вика, посмотри на меня, - жду, пока она поднимет глаза. Эта печаль в её во взгляде даже хуже осуждения.
