Внутренние сети книги Гладкое личико словно застывшие капли, отражающие жизнь маленького персонажа — девочки-интуитивистки. Ее острый взгляд на мир создает тонкий дымок атмосферы, в котором кажущаяся простота скрывает глубины человеческой природы.
– Чего? – переспросила Клава, хотя прекрасно расслышала. Я видел это по ее морде. – Платишь шестьдесят рублей в месяц и ездишь каждый день сорок километров в один конец. Это называется «свобода»?
– Возможность свободы, – поправил я себя. – Должен же я платить за возможность свободы…
– А зачем тебе возможность?
– Я могу быть свободным, как только захочу.
– Так захоти.
– Когда надо, тогда и захочу. Ты еще будешь мне диктовать: что и когда я должен хотеть…
– Я скажу хозяину: пусть он сдаст дачу нормальным людям. А то ты и сам не живешь, и другим не даешь.
– Что за сравнение?
– Ты не видел, а я видела.
– Ну, и какой у нее выход? – поинтересовался я.
– У кого?
– У мыши в уборной.
– У нее два выхода: один – потонуть в унитазе. Другой – ко мне в лапы.
Я представил себе настроение мыши и сказал:
– Вот ты меня ругаешь, а сама живодерка порядочная.
– Но это мой долг, – ответила Клава. – У тебя – твой, а у меня мой. Хотя, если бы ты был котом…
– Что бы было?
– Ты бы сначала извинялся перед мышью, а потом перед хозяином и всех бы просил войти в твое положение.
– И что дальше?
– Это зависит от хозяина. На их месте я бы взяла другого кота. Не такого интеллигентного.
Клава повернулась и пошла из комнаты. Ей не хотелось ругаться со мной окончательно: все-таки она от меня зависела. Я ее кормил.
Я сел за деревянный стол.
Котенок разогнулся и прыгнул мне на спину. Со спины перебрался на плечо. Устроился на плече и громко замурлыкал мне в самое ухо. Запел по-кошачьи.
– Останься, – попросила Клава, входя. – Утром мы выбежим на улицу и сделаем зарядку.
– Ты найдешь гриб… – пообещал котенок.
Я представил себе белый гриб, прикрытый сверху листом, звонкий шелест деревьев. А потом я представил себе жену, которая сидит возле телефона и узнает: не зарегистрирован ли в Москве несчастный случай. Ей отвечают, что в Москве каждый день – сорок несчастных случаев. Тогда она звонит в морг больницы Склифосовского и спрашивает: не привезли ли туда мужчину сорока пяти лет с бородкой, похожего на президента Линкольна.
Я снял котенка с плеча. Он перестал петь.
– Я не могу остаться, – сказал я. – Я не предупредил.
Клава промолчала.
– Почему ты молчишь?
– Если я скажу тебе: «останься», ты же все равно уедешь.
– Хотите, поедем со мной, – предложил я.
– Нет, – отказалась Клава. – Мы дачные кошки. Мы должны ловить здесь мышей."
"На улице сильно подморозило.
