Внутренние сети книги Гладкое личико словно застывшие капли, отражающие жизнь маленького персонажа — девочки-интуитивистки. Ее острый взгляд на мир создает тонкий дымок атмосферы, в котором кажущаяся простота скрывает глубины человеческой природы.
А сейчас, когда со мной такое случилось, она сюда в Москву приехала меня морально поддерживать. Я сейчас в Третьяковскую галерею пойду… Когда еще теперь в Москву попаду…
Из кабинета вышла медсестра, стала искать кого-то глазами. Увидела веселого старика и пошла к нему.
– Надо еще немного полечиться, – сказала она, подходя.
Старик поднялся ей навстречу. Глаза его напряглись, и лицо полностью перестало быть прежним. Такие напряженные и бессмысленные лица бывают у штангистов, когда они держат над головой непомерную тяжесть.
Я подошел к кабинету, заглянул в него.
– Кто вас направил? – спрашивал врач у Тамары.
– Районная поликлиника.
– Делать им там нечего! Как будто у нас работы мало… Безобразие, в сущности…
Тамара смотрела на врача влюбленным взором, и чем больше он возмущался, тем сильнее ей нравился."
"А врача, видимо, искренне раздражала Тамара, ее пустяковая болезнь, ее груди и живот, похожие на три подушки.
Тамара чмокнула врача в щеку, чего он совершенно не желал, и выскочила в коридор.
Мы оделись и вышли на улицу. Тамара достала два апельсина. Один – мне, другой – себе. Я стал сдирать кожуру зубами, и мой рот наполнился душистой горечью.
День был пасмурный, но сочетание неба и снега на крыше – прекрасно по цвету.
– Здравствуй, день! – крикнул я.
– Ты чего орешь? – удивилась Тамара.
Мы сели в машину.
– К спекулянтке! – велела Тамара. – На улицу Вавилова.
Обретя здоровье, ей захотелось красоты.
Я привез Тамару на улицу Вавилова. Здесь она меня с собой не позвала.
Тамара отсутствовала час или полтора, потом явилась с какой-то конструкцией на ногах, напоминающей каторжные колодки периода Смутного времени. Не хватало только звенящих волочащихся цепей.
Тамара села в машину. Оглядела свое приобретение.
– Что это? – спросил я.
– Колотырки. Как корова на копытах, – определила Тамара.
– Удобно?
– Ну что ты…
– А зачем купила?
– А черт его знает… Модно…
– Сколько? – спросил я.
– Не могу сказать. Стыдно. Совестно вслух произнести.
– Зачем ты поддерживаешь рублем недостойные элементы нашего общества? Это безнравственно.
– Ты шутишь. А ведь это так.
– Я не шучу.
– Ты себе не представляешь: она со мной так разговаривает и держится, как будто это я спекулянтка, а она ученый-физик.
