К слову, упоминание соседкой крови оказалось пророческим. Правда, той вышло скорее не смыть, а запятнать. Но так и не позор, а всего лишь штору…
Еще бы стены от отпечатков отмыть. Но на это сил уже не было, но, чтобы пойти на ужин, они все же нашлись. Правда, мы с Ким были в столовой едва ли не последними. А после, когда вернулись, дружно решили, что стены еще постоят, подождут, а мы лучше полежим – все же завтра придется вставать рано. Если верить выданному свитку с расписанием, то перед занятиями должно быть еще и построение, так что… Сон, милый сон.
Вот только посреди ночи я очнулась от странных плещущих звуков. Может, не будь за мной недавней погони, нападения на принца, эльфийского соглядатая и прочих «милых» мелочей, способных организовать большую такую паранойю, я бы лишь зевнула и перевернулась на другой бок. Но тут распахнула глаза и резко села. В моей руке вспыхнула магия. Пламя заплясало на ладони, и в его отблесках я увидела… песценота!
Тот, раздобыв где-то миску, мочил в ней тряпку и оттирал стены. Старательно так оттирал и плескался лапками в мыльном растворе.
– Ондатра тоскливая! – выпалила я. – Это ж надо так напугать.
Не то чтобы я рассчитывала на ответ зверя, но и пережить это потрясение – не каждый день, вернее ночь, видишь уборку по-енотовски – не могла.
От звуков голоса зверек замер с тряпкой в руках. А вот Ким, до этого мирно спавшая, от моего восклицания пробудилась. Ее голова чуть приподнялась, смазанный взгляд сфокусировался на Малыше.
– А это ты… – протянула соседка и добавила: – Убирайся! – сонно выдохнула Ким.
Правда, чище или прочь она не уточнила, потому как, зевнув, уронила голову на подушку и снова задремала.
Пушистый, увидев, что хозяйка вновь уснула, понял это по-своему и начал оттирать все с удвоенным усердием.
Буль-бульк-плюх-плюх-шкваб-шкваб…
И так два часа подряд! Я же ворочалась на кровати и не могла сомкнуть глаз. Когда за окном забрезжил рассвет, я не выдержала и проворчала:
– Знаешь, малыш, с твоим неправильным окрасом тебе опасно возвращаться к роду, в лоно природы. Ты там не проживешь и дня…
Енот, полоскавший тряпку в миске, остановился и удивленно посмотрел на меня, будто и вправду понял суть услышанного. Пришлось этому неразумному зверю свою мысль пояснить, хотя чувствовала я себя при этом, мягко говоря, странно.
– Да тебя свои же заполощут вусмерть, пытаясь отстирать.
