В глубокой тишине души, голос становится все слабее. Разноцветное сияние гирлянд растворяется в бесформенную пелену. Жизнь завершается, но опыт и мудрость остаются лишь воспоминаниями. Каждое детское сердце — свеча в темноте, а каждый член команды — тень, мерцание которой светит на дальню сторону. Такой он был когда-то: верен слову и всегда готов учиться новому. Теперь же, сын будет совершать те ошибки, что и он сам сделал....
Едва заикнулась, что мало денег, парни оживились еще больше:
— Ничего страшного! Оформим микрокредит.
Мама и про это рассказывала. Чуть ли ни тысячу процентов потом придется заплатить.
— Да что вы, девушка! — обиделись похоронные агенты. — Ставка, как в банке. Один процент в день.
«Почему у меня нет друзей? Нет мужа? Нет вообще никого?!» — в отчаянии думала Арина.
Она подписывала какие-то бумаги, но думала совсем не про похороны. Что она будет делать — да хотя бы сегодня вечером, когда тело мамы увезут в морг?
Смотреть — одна! — телевизор? Читать книгу? Играть на скрипке?! Заканчивать мамину вышивку?
Ей казалось: мамин дух сейчас тут, в кухне.
С кем ей теперь поболтать? Кто погладит ее по голове? Кто пуговицу пришьет, наконец? Арина даже этой нехитрой науке не научилась. Зачем — если мама с иголкой-ниткой управлялась куда ловчее.
— Может, ты мне хотя бы приснишься, — пробормотала дочь.
— Итого с вас сто тридцать четыре тысячи, — подвел итог похоронный агент.
Сумасшедшая сумма. Но мама всегда говорила: похороны стоят дорого. Только откладывать на них так и не начала.
* * *Пятого января в полдень Арина стояла на Крымском мосту. Всю ночь была пурга, и сейчас девушку со всех сторон обступала засахаренная в снегу Москва. Крыши машин одеты в белые шапки, старушки-оригиналки отряхивают от светлого пуха зонты, и только незамерзшая черная река нарушает уютный лубок.
Арина тщетно пыталась зарядиться от столицы праздником, беззаботностью, снегопадом.
Сначала Арина встала у моста просто посмотреть вниз.
