В глубокой тишине души, голос становится все слабее. Разноцветное сияние гирлянд растворяется в бесформенную пелену. Жизнь завершается, но опыт и мудрость остаются лишь воспоминаниями. Каждое детское сердце — свеча в темноте, а каждый член команды — тень, мерцание которой светит на дальню сторону. Такой он был когда-то: верен слову и всегда готов учиться новому. Теперь же, сын будет совершать те ошибки, что и он сам сделал....
И не чувствовать боли, горя, одиночества."
"Ничего не изменится на планете Земля, если она уйдет. Что сейчас Арина никому не нужна. Что умрет — ни один человек не заплачет. Зато, после прыжка и полета она, несомненно, встретится с мамой. Та, конечно, страшно рассердится — она всегда ругала за бессилие и трусость. Но ведь не выгонит — обратно с того света на Землю.
«В квартире бардак, — цеплялся за жизнь мозг. — Колготки, трусы нестираные. Перед людьми стыдно. И «Профессионала» бы посмотреть. Еще хоть раз».
Но вода в реке из плоской словно в объемную превращалась.
И прохожих нет, никто не остановит.
Арина, не сводя глаз с манящей ледяной глубины, закинула ногу на парапет. Совсем не высокий, маняще скользкий. Две секунды — и все.
Но тут за спиной что-то лязгнуло, заскрежетало. Кажется, машина тормозит. Тяжелая. Оборачиваться Арина не стала.
Переждать, пока уедет? Или прыгать прямо сейчас?
Подтянулась легко на руках, хотя сроду не занималась никакой физкультурой, села на ледяные перила.
И вдруг услышала жалобный голосок:
— Тетя! Тетя!
Она рванулась было вперед, вниз. Что ей до чужих, впечатлительных детей?
Но мелкое исчадье оказалось шустрым — вцепилось изо всех жалких силенок ей в куртку.
Стряхивать детские руки — и все равно туда?
У ребенка психическая травма будет. В газетах потом напишут — про безжалостную эгоистку-самоубийцу.
Арина, наконец, обернулась. Хмуро спросила белобрысого пацана лет восьми:
— Что тебе?
Тот шмыгнул носом:
— Меня с тлоллейбуса выкинули.
— Кто? — Арина по-прежнему сидела на парапете.
— Контлолел. Сволось! — прокартавил малыш.
— Тебе билет купить? — саркастически спросила она.
— Не, — решительно помотал головой пацанчик. — Домой меня доведи.
— С чего бы?
— Боюсь один. — Голос жалобный, но улыбнулся нахально.
Внешне мальчишка напомнил ей одноклассника-хулигана. Арина была тайно в него влюблена и мечтала: чтобы тот ей склеивал косички скотчем и подкидывал в портфель червяков.
Магия воды чуть ослабла. Но с парапета девушка так и не спустилась. А шустрый чертенок вдруг — прыг! — и рядом уселся.
— Обалдел? — перепугалась она. — Быстро слезай.
— Неа, — смеются под белобрысой челкой глаза. — Я боюся. Ты меня сними.
Слезла. Грубо стянула мелкого за шкирку. Зашипела:
— Все. Иди отсюда.
— Ну, те-отя! — заныл мальчишка.
