В глубокой тишине души, голос становится все слабее. Разноцветное сияние гирлянд растворяется в бесформенную пелену. Жизнь завершается, но опыт и мудрость остаются лишь воспоминаниями. Каждое детское сердце — свеча в темноте, а каждый член команды — тень, мерцание которой светит на дальню сторону. Такой он был когда-то: верен слову и всегда готов учиться новому. Теперь же, сын будет совершать те ошибки, что и он сам сделал....
В палату заглянула дежурная сестра. В руках фонарик. Луч заплясал по проходу между кроватями. Потом задержался на каждой из пациенток. Арина попыталась прикрыть маленького одеялом, но сразу поняла: ее койка пуста. Старый год вместе со своим сыном ушли. А точнее, конечно, их просто никогда не было.
* * *Арина проснулась поздно. Жалюзи открыты, палата залита солнцем. Соседняя койка пуста. На тумбочке завтрак. Гренки, ветчина, сыр, мандаринка, кофе. Поднос накрыт прозрачной пластиковой крышкой.
Прежде ей было абсолютно все равно, что ее окружает.
Туман, что окутывал ее последние дни, стремительно рассеивался. Безразличие сменялось любопытством. Арина встала. Прошлась по палате, посмотрела туда, сюда. Полы-то в больничке паркетные. Матрас на кровати итальянский. На соседкином стуле небрежно брошен свитерок от «Армани».
И никаких ужасов вроде смирительных рубашек или ремней.
— Колоться будем?
Арине нравилось состояние кокона, куда проваливаешься после инъекции, поэтому она торопливо кивала.
А сегодня проспала уколы — никто будить не стал.
Что за странное заведение?
В палату вернулась соседка. Удивленно взглянула на Арину. Хихикнула:
— Ты воскресла?
— Э… а я что — была мертвой?
— Хуже. Ты была зомби. Замерла в одной позе и с потолка глаз не сводила.
— Да ладно. Я в туалет вроде ходила.
— Ну, ходила. А как меня зовут, знаешь? Две недели, между прочим, вместе лежим.
Арина смущенно опустила глаза.
— Ладно, прощаю, — милостиво произнесла девушка. — Юлькой меня зовут. — И добавила вкрадчиво: — Может, еще и завтракать будешь?
— А что? Выглядит аппетитно. — Арина послушно сняла крышку с подноса.
— Ох, вот радость-то! — просияла Юлька. — А то я уж хотела в другую палату проситься. Думала, ты совсем крейзи.
— А ты не крейзи? — осторожно поинтересовалась Арина.
— Еще не знаю. Врачи пока не определились, — вздохнула та. — Но вообще это не дурдом, а клиника неврозов.
Арина проглотила кусочек ветчины. Высший сорт. В отель они куда более дешевую покупали.
— Это, что ли, платная больница? — поинтересовалась у соседки.
— Ты что, с луны? Еще как платная. Самая крутая в Питере! Десять тысяч в день.
— А кто же за меня платит? — растерянно произнесла Арина.
