В глубокой тишине души, голос становится все слабее. Разноцветное сияние гирлянд растворяется в бесформенную пелену. Жизнь завершается, но опыт и мудрость остаются лишь воспоминаниями. Каждое детское сердце — свеча в темноте, а каждый член команды — тень, мерцание которой светит на дальню сторону. Такой он был когда-то: верен слову и всегда готов учиться новому. Теперь же, сын будет совершать те ошибки, что и он сам сделал....
— Ты меня спрашиваешь? — усмехнулась Юлька.
«Не Кузя ведь с Геной скинулись. Дядя Федя, значит. Больше некому»."
"И сразу в памяти всплыл последний вечер в Москве. Наблюдательный пункт у окна кафе, нервный бокал вина. Дядя Федя целует руку красавице в красных сапожках. Нож в сердце: он предатель. Он любит другую! Разрыдалась, бегом на вокзал. Но ведь дядя Федя просто проводил некую девушку до машины, и да, ей, Арине, не перезвонил, хотя она очень ждала. Не очень приятно, конечно, но обвинять в измене — как-то слишком поспешно.
«Я, что ли, правда — сумасшедшая?»
— Юль, а отсюда позвонить можно? — спросила Арина.
— Да сколько хочешь. Только, ты ведь пока в астрале была, мобильник, наверно, совсем разрядился.
— Мобильник? У меня его нет, — Арина вспомнила, как зачем-то вышвырнула телефон под колеса поезда. Действительно, ненормальная.
— На, звони с моего! — Юлька щедро протянула айфон со стразиками.
Арина взяла аппарат. Но набирать знакомый номер не стала — положила телефон на тумбочку.
— А тут зеркало есть?
— Да. В туалете. Не замечала?
— Нет, — Арина схватилась за голову. — Слушай, как это может быть? Две недели, ты говоришь, лежала — не шевелилась. Не ела. Ничего не помню. А сейчас вдруг все стало нормально?
— Ну, ты ведь не шизофреник. А эмоционально-депрессивный ступор всегда проходит внезапно. Как и начинается.
— Что ты сказала? Ступор?
— Ну, это такое кратковременное расстройство. Возникает, если сразу много всякой фигни наваливается.
— Да у меня много чего стряслось, — вздохнула Арина. Но развивать тему не стала. — А какие лекарства мне кололи, ты знаешь?
— О, целую кучу всяких. Называется барбамил-кофеиновое растормаживание, — с важным видом произнесла Юлька. — Но вообще, ступор для психиатрии — это вроде ангины. Противно и тягомотно, но лечится без проблем.
Арина понимала: соседка по палате ждет алаверды, ответных расспросов.
Девушка прошла в ванную. Внимательно изучила отражение в зеркале. Странно. Вроде две недели в кровати провалялась. Лицо должно быть отдохнувшим. Однако вид — словно у драной кошки. Щеки ввалились, под глазами синяки. Волосы сбились в грязный ком. На носу черные точки. Вся правая щека покрыта прыщами.
