Автор
В темной и заснеженной январской погоде, где даже солнце прячется за тонким слоем моросящего дождя, главные роли исполняются в унынии и одиночестве. Ночью мерцает фонарь на углу, но он не согревает сердце — лишь добавляет гнета в этом холодном мироздании.
До больницы доехали молча, а там она опять заметалась, и он пошел искать палатного врача. Врач строго сказал, что пустит одну мать, да и то ненадолго. Она была счастлива и этому.
– Езжай, у тебя ведь дела, – говорила она. – А я посижу здесь, пока не выгонят.
– Я не уеду, – сказал он.
Она удивилась, пожала плечами. Разве он мог объяснить ей, что ехать ему некуда и не к кому да и что дело даже и не в этом. Просто он четко понимал, что его место сейчас здесь, рядом с ней и сыном. От мальчика она вышла спустя час, успокоенная и даже чуть улыбнулась ему.
– С ним все в порядке, он заснул. Уже завтра его можно будет покормить – кашу, тертое яблоко, – объяснила она. – Поедем? – Она дотронулась до его руки.
– Тебя домой? – спросил он.
– Только не домой, там я сойду с ума. Выкинь меня где-нибудь в центре. Пошатаюсь по улицам, зайду в магазин, только бы не быть дома одной.
– Возьми меня с собой, – тихо попросил он.
– У тебя что-то случилось? Что-то серьезное, не лги, я же чувствую, я тебя знаю. Можешь не говорить ничего, только скажи, что я права и что это не опасно для жизни.
Он внимательно посмотрел на нее, раздумывая несколько минут, а потом кивнул и четко произнес:
– Случилось. Моей жизни ничто не угрожает. Это не опасно. – И добавил: – А может, даже и наоборот.
– Что «наоборот»? – не поняла она.
– Не опасно, а скорее всего полезно, – усмехнулся он.
– Так бывает? – удивилась она.
– А я и сам не предполагал, но бывает, – кивнул он."
"Они прошли всю длинную Тверскую пешком, зашли в книжный, что-то обсуждая, купили книги, потом еще альбом и фломастеры мальчику.
На следующий день он встречался с теми людьми, номер которых не определялся на мобильнике и которые определили его судьбу.
