Автор
В темной и заснеженной январской погоде, где даже солнце прячется за тонким слоем моросящего дождя, главные роли исполняются в унынии и одиночестве. Ночью мерцает фонарь на углу, но он не согревает сердце — лишь добавляет гнета в этом холодном мироздании.
Моя мать ругала Ивочку последними словами – и в глаза, а уж тем более за глаза:
– Дура, идиотка, связалась с шаромыжником, пьяницей! Так и промыкается с ним до конца своих дней. А о старости подумала? Кто стакан воды подаст?
Отец тоже страдал, но молчал. Но наверное, это была любовь. Даже наверняка. Ивочка устроила Яшку вахтером в свой проектный институт. Там он точно не скучал – веселился и острил, отпуская пышные и витиеватые комплименты всем особам женского пола. Всерьез его никто не воспринимал, но все равно было приятно.
– Дома шалопут, – успокаивала ее добрая Раиса, – спи, не волнуйся."
"Уходить из семьи насовсем Яшка как-то не собирался, да и это никому в общем-то не было нужно.
– Дура, приличный мужик, холостой, непьющий, с зарплатой, чем он тебе не хорош?
– Всем хорош, – смеясь, отвечала Ивочка, – всем хорош, но не мне, – каламбурила она.
– Господи, какая же ты идиотка, – возмущалась мать. – Ну что ты в этом ханурике нашла? Губишь свою жизнь, а сколько осталось бабьего века? Это шанс, и хватать его надо обеими руками.
– Не умею, – отмахивалась Ивочка. – Спасибо тебе за хлопоты, но у меня все хорошо, – убеждала невестку Ивочка.
– Хо-ро-шо? – делала круглые глаза мать. – И вот это все ты называешь «хорошо»? Ну живи как знаешь, а вообще-то ты слабоумная, – спокойно заключила мать.
